Книга Агроном друид графиня, страница 27 – Виктория Крафт

Последний семестр начинался с практики, и это было спасением. Когда руки заняты делом, когда голова забита формулами и расчётами, в ней не остаётся места для тоски. Я закопала себя в работу, как закапывают семя в землю, — глубоко и основательно. И земля ответила мне новым ростком. Идея пришла неожиданно, как всегда. Мы с Корой сидели в гостиной после долгого дня, и она обмахивалась веером, хотя на дворе стоял январь. — Ну почему, — простонала она, — почему в помещениях всегда либо холодно, либо жарко? Вот у тебя есть «огонёк», он греет. А что делать летом? Или весной, когда солнце уже припекает, а окна ещё закрыты? Нам нужен цветок, который охлаждает. — Холодильный цветок, — пробормотала я, и мысль зацепилась, как репей за шерсть. — Морозильный, — подхватила Кора. — Как твой «огонёк», только наоборот. Чтобы дул прохладой. Представляешь, как было бы здорово? Я уже не слушала. Я обдумывала. В природе есть растения, которые охлаждают воздух вокруг себя, — например, мята, если её много. Есть грибы, которые живут в вечной мерзлоте. Есть... Я побежала в теплицу. Бриония едва успела вцепиться в мой воротник. Работа заняла несколько недель. Я скрещивала споры северных грибов с семенами мяты, добавляла каплю дара, наблюдала, записывала. Первые образцы либо замерзали насмерть, либо не давали никакого эффекта. Но я продолжала, потому что это было единственное, что отвлекало меня от мыслей об Элдрике. Мы не разговаривали. С того самого вечера после осеннего бала, когда я сказала ему, что уеду после выпуска, между нами повисла ледяная тишина. Он не приходил в гостиную. Я не искала его в коридорах. Мы виделись на занятиях, но отводили глаза. Кора, Лианна и Эйлир, кажется, понимали, что происходит, но не лезли с расспросами. И я была им за это благодарна. «Морозильный цветок» расцвёл в середине января. Он был бледно-голубым, почти белым, с полупрозрачными лепестками, которые слабо мерцали в темноте. Вокруг него воздух становился прохладным и свежим, как у ручья в летний полдень. Я поставила горшок в гостиной, и Кора, войдя, замерла на пороге.— Ты сделала это, — выдохнула она. — Верба, ты сумасшедшая. Ты гениальная. Ты... — Я просто много работала, — ответила я, но улыбнулась. Новость о моём изобретении разнеслась по Академии быстро. Ректор снова вызвал меня в кабинет, похвалил и сказал, что к лету такие цветы можно будет продавать по всему королевству. Я кивнула, приняла похвалу и вернулась к учёбе. А потом началась подготовка к зимнему балу. Я не хотела ехать. Совершенно искренне, всей душой. Осенний бал оставил во мне рану, которая ещё не зажила, и мысль о том, чтобы снова надеть парадное платье, снова идти во дворец, снова видеть Арабеллу под руку с Элдриком, вызывала тошноту. Но явка была обязательной для всех титулованных студентов, и ректор лично напомнил мне об этом. — Вы графиня, леди Верба, — сказал он. — Ваше присутствие обязательно. Я стиснула зубы и пошла готовить платье. Мы снова собрались в гостиной: Кора в своём алом, Лианна в зелёном, Эйлир в неизменном серебристо-голубом. Я надела зимнее платье — тёмно-зелёный бархат с меховой оторочкой по вороту, — и девочки помогли мне уложить волосы.

Диадему, подаренную Элдриком, я надела с тяжёлым сердцем, но снимать не стала. Пусть будет. Как напоминание. Мы прибыли во дворец в той же карете. Зимний бал отличался от осеннего: зал был украшен серебристыми гирляндами, имитирующими иней, на окнах красовались морозные узоры (наверное, работа иллюзионистов), и в воздухе пахло хвоей и корицей. Гости танцевали, смеялись, пили горячее вино. Я стояла у колонны, сжимая в руке бокал, и планировала уйти через час. Полчаса на обязательные приветствия, полчаса на один танец с Ларсом или Мареком — и домой, в тишину своей комнаты. Но судьба распорядилась иначе.— Леди Верба? — раздался голос за моей спиной. Низкий, с лёгким акцентом, какого я никогда не слышала. Я обернулась и замерла. Передо мной стоял молодой человек — высокий, гибкий, с волосами цвета воронова крыла, которые падали на плечи мягкими волнами. Его глаза были тёмными, как южная ночь, а черты лица — тоньше и острее, чем у северян. Он был одет в чёрный с серебром камзол, который сидел на нём как влитой, и двигался с кошачьей грацией, какой я никогда не видела у местных аристократов. На плече у него сидела фея — тёмно-синяя, с крыльями как у ночной бабочки, — и смотрела на Брионию с любопытством. — Позвольте представиться, — он поклонился. — Лорд Кайран из дома Эш'Тар, сын посла Южного королевства. Я много слышал о вас. Морозостойкие апельсины, пшеница, мясные растения... Вы, кажется, гений. — Я просто много работаю, — ответила я, чувствуя, как краска заливает щёки. — И скромны, — он улыбнулся, и улыбка у него была тёплой, открытой, совсем не похожей на холодные усмешки столичных аристократов. — Вы не подарите мне танец? Я оглянулась на зал. Элдрик стоял у трона, и Арабелла снова держала его под руку. Он смотрел куда-то в сторону, и лицо его было каменным. Во мне что-то щёлкнуло. — С удовольствием, — сказала я и подала Кайрану руку.Он танцевал великолепно. Мы кружились по залу, и его рука, лежавшая на моей талии, была уверенной и лёгкой одновременно. Он рассказывал о своей стране — о южных морях, о дворцах из белого камня, о садах, где цветы цветут круглый год. Я слушала, смеялась, отвечала на вопросы. Мы танцевали вальс, потом ещё один, потом ещё. Кайран был полной противоположностью Элдрика: живой, непосредственный, не связанный никакими помолвками и обязательствами. Его фея, которую звали Ноктис, и Бриония, кажется, нашли общий язык — по крайней мере, они перестали сверлить друг друга взглядами и начали о чём-то тихо перешёптываться. — Почему вы так рано уходите? — спросил Кайран, когда я, запыхавшись, объявила, что мне пора. — Я не очень люблю балы, — честно ответила я. — Я тоже, — он улыбнулся. — Но сегодняшний, кажется, удался. Можно я провожу вас до кареты? Я кивнула. Мы вышли из зала, и холодный зимний воздух обжёг щёки. Кайран накинул мне на плечи свой плащ, и я не стала отказываться. У кареты он задержал мою руку чуть дольше, чем полагалось по этикету. — Я надеюсь увидеть вас снова, леди Верба, — сказал он. — Может быть, не на балу. — Может быть, — ответила я и улыбнулась. Карета тронулась, и я откинулась на сиденье. Бриония, сидевшая у меня на плече, тихо кашлянула. — Ну что, — сказала она, — кажется, у тебя появился поклонник.