Книга Позывной "Аббадон", страница 135 – Екатерина Воробьева

Ровная спина, которую прикрывал каскад светлых, влажных волос. Тонкая талия, пышные, округлые бедра, подтянутые ягодицы и стройные ноги. Ему до безумия захотелось увидеть ее обнаженную фигуру целиком. К тому же, не этого ли она добивалась откровенно провоцируя его.

Да ее с детства учили не стесняться своей наготы, и для нее показать свое голе тело не было чем-то из ряда вон выходящим, но не для него, и она это знала.

Джин уже сделала шаг в сторону, как Тедди перевалившись через спинку дивана, поймал ее за руку, но, потеряв равновесие от своей прыти, свалился на пол и туда же увлек за собой и Джин.

— Святые небеса! - издала она сдавленный стон - Какой ты тяжелый!

Он лишь слегка приподнялся на локтях, чтобы позволить ей свободно дышать и иметь возможность смотреть на нее.

Даже через ткать футболки, и штанов он чувствовал, насколько ее тело теплое, мягкое и податливое. Чувствовал ее руки на своей спине, ее раздвинутые бедра, между которыми он так удобно расположился и которыми она так тесно прижималась к нему.

Ее светлые волосы золотистым ковром разложились по полу, сине-зеленые глаза, не отрываясь, смотрели на него с надеждой и немой мольбой не уходить, не отталкивать от себя и не оставлять вновь одну. На скулах появился яркий розовый румянец.

Тедди старался сдерживать свой напор, сделать все правильно, нежно и аккуратно. Но, видимо, с ней он больше никогда не будет правильным, аккуратным и сдержанным. С ней он может наконец быть тем, кого сдерживал внутри себя многие годы, выпустить свою темную сторон и не получить за это осуждения, порицания и наказания.

— Видимо, чистые простыни сегодня подождут. - хрипло проговорил он, не отрываясь, смотря на ее губы.

— Видимо, подождут. - откликнулась она.

А когда Джин неосознанно облизала свои присохшие пухлые губы, поводок Тедди сорвался.

На этот раз он целовал ее совершенно по-другому: более нежно, не менее властно и требовательно, но с большим чувством любви и благоговения. Он хотел, чтобы она чувствовала, как дорога ему, как он нуждается в ней, целиком и полностью.

И она чувствовала. Ее еще никто и никогда так не целовал, так глубоко и чувственно, что от одного единственного поцелуя она наполнялась внутри светом и теплом.

Джин выгибалась ему на встречу всем телом, моля большего. Срывала с него одежду, царапала кожу ногтями до кровавых полос в желании забраться не только в его мысли и сердце, но и под саму кожу, остаться и жить в нем навечно. Стать с ним одним единым целым.

Она была настойчивой, настырной и властной. Стремилась вырвать у него весь контроль над процессом и верховодить самой. Он не позволил. Знал, что она хочет, но предпочел дать то, что ей было нужно: размеренность, неспешное удовольствие и наслаждение.

Она вечно торопилась, во всем. Но здесь Тедди хотел, чтобы Джин смогла прочувствовать все оттенки удовольствия и вкуса. Он любил ее мягко, нежно, растягивал удовольствие, целовал каждый изгиб ее тела, касался, гладил и просто любовался.

А когда она вошла в его темп, привыкла и свыклась с ним, он, не торопясь, раздвинул ее ноги еще шире и так же медленно начал входить.

Наслаждение топило как ее, так и его. Единственное, что его сдерживало от того, чтобы не сорваться в бешеный галоп и не закончить все быстро и резко — это безграничная любовь к этой женщине и желание подарить все оттенки этой любви.