Книга Позывной "Аббадон", страница 77 – Екатерина Воробьева

— Что еще ты хочешь?

Салазар глухо засмеялся, обнажая черные гнилые зубы. Эту часть его тела хворь также затронула очень сильно. Зубы гнили, обламывались, крошились, делая края неровными и острыми.

— Ты проницательна.

— Я знаю. – отозвалась она.

— Я хочу, чтобы в этом году ты стояла рядом со мной не как член личной гвардии, а как сестра и принцесса Зартана.

И все нутро Джин поджалось в нехорошем предчувствии, когда из-под стола Салазар достал две красивые коробки. Одна была большая, прямоугольная и перевязана большим красным бантом. Другая коробка была меньше, но выше своей «напарницы» и Джин знала, что там. Она знала эту коробку, и приступ тошноты подкатил к горлу от осознания, что сейчас потребует от нее брат.

— Это тебе. Подарок. – Салазар подвинул в сторону Джин коробки.

Сглотнув нервный, горький, удушающий ком, Джин потянулась к красному банту. Развернув коробку, обнаружила в ней алое платье. Лиф был расшит блестящими камнями, пайетками и кружевом, а пышная юбка сделана из ужасно громко шуршащей ткани.

Поморщившись от отвращения, она перешла к другой коробке. Поддела крышку одним пальцем, словно оттуда должно было что-то выскочить и укусить ее.

Во второй коробке лежала красивая, инкрустированная рубинами и бриллиантами корона из белого золота. Переливаясь на солнечном свете, камни блестели так, что создавали возле себя радужное свечение.

— Я это не надену! – твердо заявила она и подвинула коробки обратно в сторону Салазара.

— Джин — это корона нашей матери…

— Я знаю. Поэтому и не надену!

Еще в детстве она засматривалась на эту корону. Любовалась ею, пускала слюни, глядя на волшебный перелив камней, представляла момент, когда наденет ее.

Но в один из дней, когда она вот так же любовалась короной матери, что-то злое щелкнуло у нее в голове, и она решила ее примерить. Достав злосчастную корону из шкатулки, она нацепила ее себе на голову и, громко хихикая от восторга, любовалась собой в зеркале.

На громкий смех пришел отец. Увидев корону на голове дочери, он взбесился. Сорвал драгоценность покойной жены со светлой головы шестилетнего ребенка и наказал ее на два месяца. Два месяца она никуда не выходила из своей комнаты и никого не видела, кроме своей няньки.

Но главное, что она запомнила с того раза – его слова. Злые, ядовитые слова, больно ужалившие ребенка и пустившие яд в ее сердце, что так надежно впитался в жилы на всю жизнь.

- Ты никогда не наденешь эту корону! - шипел отец, больно схватив маленькую Джин за плечи – Ты никогда не будешь достойна короны матери, да и в принципе любой другой короны. Ты ничтожество! Жалкий, маленький рудимент общества. Ошибка природы. Ты – убийца. Убийца своей матери!

Вот тогда-то Джин и осознала, что никакой он ей не отец, а она прирожденный убийца. Она рождена убийцей, убийцей и умрет, не сумев сложить оружия в нужный момент.

— Джин, ты наденешь это! – властным тоном приказал Салазар.

— Зачем?! – Джин начала выходить из себя от такого давления – Зачем вообще понадобилось убирать меня из стражи и сажать рядом с собой на трон? В чем дело?

— Буду откровенен. – Салазар принял серьезное выражение и немного отодвинул стул подальше, предвидя ее реакцию на свои слова – Этот бал будет посвящен не только памяти основателям, но и смотринам.