Книга Воин и Цветок, страница 13 – Яна Епринцева

— Птица? — не отстаю я.

Просто нужно же выяснить до конца. Чтобы в обморок не свалиться, если Ратибор решит вдруг полетать.

— Ты всё видела ночью. Воины нашего рода могут перевоплощаться в птиц. В сражениях нам нет равных. Крепкий клюв, смертоносные когти и в придачу к ним — острые мечи. Ни один народ не сравнится с нами. Мы непобедимы.

Замолкаю, переваривая услышанное. Звучит всё это в высшей степени странно, но на что я рассчитывала, провалившись в портал между мирами? Шагаю, поглядывая по сторонам, и размышляю о том, что услышала.

Надолго меня не хватает. Идти по узкой тропе среди деревьев скучно, да и беспокойство не оставляет, царапает противными коготками изнутри, не даёт успокоиться.

— А кто ещё здесь живёт? Ты сказал: народы. Есть и другие? — спрашиваю через время.

— Люди. Навьи. Много кто. Тебя это не должно волновать. Твой муж сокол не даст в обиду. Ты будешь жить под его защитой. Всегда, — бросает отрывисто.

— А если… Ну так случится, что никто не захочет взять меня в жёны? Вот тогда, может быть, ты вернёшь меня к проходу? — спрашиваю, шагая вперёд.

За спиной царит молчание. Жду, но Ратибор бесшумно шагает сзади и отвечать не спешит.

Нет, ну так дело не пойдёт. Я же должна знать, что меня ждёт, а он отмалчивается. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Мужчина, не ожидавший этого, продолжает идти и натыкается на меня, ведь я затормозила прямо у него на пути.

Мощное тело запросто снесло бы меня с дороги как пушинку, но сильные руки быстро подхватывают, приподнимают над тропой и прижимают к твёрдому мужскому торсу.

— Зачем остановилась? — выдыхает хрипло.

— Я… — поднимаю лицо и замолкаю, столкнувшись взглядом с невероятными глазами, похожими на два кусочка янтаря.

Ноздри Ратибора раздуваются, грудь ходит ходуном. Я чувствую, как грохочет его сердце. И хотя он пытается сохранять надменное выражение лица, становится ясно — с каждым мгновением делать это ему всё сложнее. Чувствую, как сильные пальцы жгут кожу через одежду, вижу мурашки, что бегут по мужской шее, поднимая дыбом волоски.

И приходит понимание: это я на него так влияю! Я вызываю сердцебиение, мурашки, сбившееся дыхание. Но почему? Мозг принимается судорожно работать, ища причину столько бурной реакции у такого грозного и, на первый взгляд, невозмутимого мужчины.

Должно быть, он уже долго здесь в лесу, один без женщины. А он вон какой здоровый, решительный, сильный. Тестостерон ходячий, одним словом.

При мысли о том, что Ратибор может испытывать ко мне сексуальное влечение, щёки опаляет жаром. Да и не только щёки, всё тело вдруг загорается, по венам кипяток несётся вместо крови. Но не могу сказать, что мне нравится это предположение, скорее оно пугает, тревожит уж точно.

Изо рта мужчины вырывается сдавленный хриплый стон, и он отстраняет меня от себя. Почти отталкивает, кривит губы, отворачивается, резкое лицо его покрывается красными пятнами.

— Иди. И не вздумай больше останавливаться, пока я не прикажу, — рявкает осипшим голосом.

Вздрагиваю, сердце подскакивает и пускается вскачь от испуга. Развернувшись, несусь по тропинке прочь. В груди гудит, жар заливает шею, спину и плечи. Кажется, я кожей чувствую яростный мужской взгляд.

Слышу, как Ратибор рассерженно сопит сзади, как хрустят под его ногами сухие ветки. До этого он шёл почти бесшумно, а теперь ломится по тропинке, тяжело ступая и сбивая попадающиеся на его пути сучья, как разгневанный медведь.