Книга Воин и Цветок, страница 9 – Яна Епринцева

Тропа сквозь миры снова впустила нежданного гостя. Я почуял возмущение воздуха в то же мгновение, как раскрылся портал. Мой долг как стража: закрывать бреши и следить, чтобы в Навь не просачивалось то, чему здесь не место.

Но иномирянки это другое. Их вызывают в наш мир колдовством, манят чарами, даже попросту воруют. Они желанны для воинов-соколов.

Вот только… если девчонка здесь, где тот, кому она предназначалась? Тот, кто пожелал взять жёны изнеженный цветок?

Здешние женщины совсем не похожи на тех, что приходят по тропе сквозь миры. В наших краях рождаются низкорослые, кряжистые, с грубыми чертами, будто вырезанными топором неумелым плотником, они быстро стареют, иссушенные солнцем и тяжёлым трудом.

А эта… Не в силах справиться с искушением, смотрю на её макушку. Светлые, как спелая пшеница, волосы, редкий дар в наших землях. Кожа бледная, прозрачная, не знавшая ни морозного ветра, ни палящего зноя. Чистый бархат.

— Так что же ты делаешь здесь, Леля? — бормочу едва слышно. — Кому принадлежишь? Кто твой муж?

Девчонка вздыхает во сне, и пошевелившись, придвигается ближе, прижимаясь лицом к моей шее.

Боги… меня будто молнией пронзает, с головы до самых пят. Горячие волны проходят по венам, поднимая волоски дыбом, позорная слабость охватывает тело.

Что это? Чары или чужеземная магия? Нужно оттолкнуть колдовку, что даже во сне пытается поймать меня в свои сети. Нельзя позволять ей касаться. Уж я-то знаю, как это бывает. Видел не раз и не два, как хрупкие цветки подчиняли себе грозных воинов, привязывали к своей юбке навеки вечные. Стоит лишь раз поддаться соблазну и всё, душа навсегда в руках у капризной девчонки.

Да оттолкнуть…

Закрываю глаза. Не спешу. Очень уж сладок девичий запах, а тяжесть нежного тела в моих руках ощущается так необычно.

Держу её и понимаю: я как будто не я. Даже сердце бьётся иначе, дыхание с хрипами рвётся из груди, всё тело гусиною кожею покрывается, хотя и не холодно мне, а жарко и трепетно.

Нет! Трясу головой, желая сбросить наваждение. Не поддамся чаровству. Мне жена не нужна.

Резко сажусь, отталкивая от себя девчонку.

Она вздрагивает и просыпается. Хлопает длинными ресницами, испуганно оглядывается по сторонам светлыми, как две льдинки очами.

Сердце окаянное живо сжимается. Напугал, оттолкнул… разве можно так с хрупким цветком? И сам пугаюсь своим мыслям. Откуда только это взялось?

Встаю, расправляя плечи, откидываю волосы, упавшие на лоб.

— Что ж делать теперь с тобой? — спрашиваю для порядка. На деле просто вслух рассуждаю.

Леля не отвечает. Поправляет своё тонкое платье, что так плохо скрывает её стройную фигурку, приглаживает белыми руками длинные волосы. Прихорашивается, поди ж ты! Кривлю рот в усмешке. Вот ведь какая!

— Сведу тебя в город. А там уж видно будет, — решаю сделать, как задумал.

Не оставлять же её в лесу. Здешние твари живо растерзают девчонку на кусочки и косточки обглодают.

— А что там, в этом городе? Может, лучше поищем ту яму, в которую я свалилась? Мне бы домой… — бормочет смущённо, очи опускает.

Розовые губы её, как лепестки цветка. На ланиты румянец ложится, будто их зорька коснулась.

— Найти дело нехитрое. Да зачем? Проход закрыт. И откроется не раньше следующего полнолуния, если боги будут милостивы, — отрезаю, стараясь не смотреть на белоснежное тело, так заманчиво проступающее под полупрозрачным платьем. — Плащ мой накинь, прикройся. И в дорогу собирайся, скоро выдвигаемся.