Книга Я (не) твоя, дракон!, страница 67 – Елена Солт

— Что ты сказала? — спрашивает обманчиво мягко.

— Мне, безусловно, льстит твоё внимание, Нортан, но, боюсь, я его недостойна.

— Ханни! — произносит угрожающе с нажимом. — Не надо этого.

— Чего именно? — невинно хлопаю ресницами.

Физически чувствую, как между нами растёт напряжение. С каждой секундой воздух всё больше напитывается магическими разрядами. Наши взгляды скрещиваются как клинки. Прежняя «я» давно бы склонила голову, настоящая я смотрит с вызовом, до боли в глазах.

Ногти впиваются в твёрдое дерево подлокотников.

— Ауч! — дёргаюсь, когда мои запястья стискивает горячими капканами мужских рук, намертво фиксируя их на манер наручников.

Лицо дракона приближается. Воздух наэлектризован до предела. От нервов я не могу вдохнуть, грудь словно раскалённым жгутом скрутило. Хватаю ртом крохотную порцию воздуха, ощущая на корне языка остро-пряный мужской парфюм.

— Эти кудрявые фразочки, — произносит дракон мне в губы, обдавая ароматом мяты и кофе. Чувствую, как его правая ладонь приходит в движение, скользит вверх по моему предплечью, очерчивает плечо, — оставь для малолетних лохов, твоих дружочков. А мне отвечай! Правду! В чём, мать твою, дело?

Одним быстрым движением дракон прихватывает волосы у меня на затылке, чувствительно их натягивая, вынуждая меня задрать голову и смотреть ему в глаза. Ни отвернуться, ни пошевелиться не получается.

Внутри против воли разливается тепло. Его близость действует на меня ненормально. По плечам и животу бегут бешенные мурашки, закручиваются к вершинкам груди в болезненные камушки.

Прошлое и настоящие сплетаются в голове в неделимый болезненный вихрь.

Это безумие. Настоящее безумие. И эта неожиданная грубость со стороны дракона вместо того, чтобы напугать, вдруг распаляет новыми ощущениями.

Никогда раньше он не вёл себя со мной так! Оно и не требовалось — пищит в голове противный голосок — ты же в рот ему смотрела! А сейчас…

Терплю боль от натяжения в волосах. Чувствую, как уголки губ вздрагивают и растягиваются в нервную улыбку:

— Что такое, господин Обертон? — шепчу сладким голосом. — Не привык к отказам? Не переживай. Какое тебе дело до глупой девчонки, когда рядом вечно вьётся красотка-драконица, которую только пальчиком помани?

Чувствую, как хватка дракона ослабевает. Он отпускает мои волосы, вскидывает брови наверх:

— Ревнуешь? В этом всё дело? Понятия не имею, чего ты прицепилась к этой Кшатрии, разве я дал повод? Если уж кто и вьётся, так это я, — двумя пальцами дракон поддевает прядку волос возле моей щеки, пропускает её сквозь пальцы, — вокруг тебя.

Опускает голову вниз, к груди, тяжко вздыхает.

— Ханни, — произносит тихо и вкрадчиво-грустно, мягко берёт меня за руки и тянет вверх, помогая встать с кресла.

Подчиняюсь и оказываюсь напротив дракона, который не спешит выпустить мои руки из своих ладоней.

— Тебе не о чем волноваться, — продолжает он, вибрируя низким бархатом. — Я никому не предлагал этого. Только тебе. Думаю о тебе постоянно. Чем занимаешься? Поела ли? Не расшиблась ли на проклятой тренировке, да раздерут гарпии Киртиса с его грёбанным крылоборством! Когда увидел тебя там, с тварями, думал сдохну от страха. Ничего и никогда не боялся так, как в тот раз — потерять тебя. Понял, что без тебя жизни нет. Странно, знаю, но как есть говорю. Знаю, что и тебя ко мне тянет. Не спорь! Ты можешь обманывать себя, но зверя не обманешь, я знаю, когда женщина хочет. Этот запах ни с чем не спутать. И ты тоже хочешь меня, Ханни. Так к чему вся эта мышиная возня? Если хочешь быть со мной, то просто будь! Я с тобой честен. Будь и ты честна, хотя бы с самой собой. Ну же, Ханни. Кивни, если «да»?