Книга (Не)нужная жена дракона на вес золота, страница 64 – Татьяна Бэк

— Хорошо, Асим, я расскажу тебе одну легенду! А ты сама сделаешь выводы… — прервал меня Даэль. — В те времена, когда мир был ещё юн и звёзды только учились светить, жили на земле два духа: Аэрион, дух неба и полёта, и Аурея, дух самой земли, её плодородия и тепла. Они были так разны, что не могли не восхищаться друг другом. Аэрион взлетал к облакам на заре, а Аурея окрашивала закаты в мёд и пурпур. Они полюбили друг друга.

Но не суждено было духам разных стихий быть вместе в одном облике. Верховные боги, видя их муку, предложил выбор: остаться навсегда в своих царствах, забыв друг друга, или слиться воедино в новом, единственном воплощении, но потерять прежние формы.

Они выбрали единство.

Их слияние породило первое живое существо, соединившее небо и землю. От Аэриона оно получило могучие крылья, огненное дыхание и свободолюбивый дух. От Ауреи — твёрдую, как скала, чешую, мудрость веков и сердце, горящее глубоким, неизменным теплом. Так родился первый дракон.

Но в этом слиянии была и трагедия: возлюбленные больше не могли видеть друг друга, не могли говорить. Аурея растворилась в теле дракона, став его сердцем. Аэрион стал его душой и полётом. И дракон чувствовал вечную тоску по своей второй половине, которую он носил в себе, но не мог обнять.

И тогда Аурея, чья сущность стала частью земли, прошептала ему через шум ветра: «Ищи меня в том, что помнит моё тепло. Ищи меня в солнечном свете, что я давала миру».

Дракон взмыл в небо и стал искать. Он смотрел на солнце, но оно было слепящим и холодным, касался цветов, но они были хрупкими. Отчаяние наполняло его, пока однажды, пролетая над горной рекой, не увидел в её струях отблеск заката — кусочек тёплого, неподвижного, вечного солнца, застывшего в камне. Это был самородок золота.

Спустившись, дракон коснулся его когтем и замер. Из глубины металла на него повеяло тихим, знакомым теплом. Тем самым теплом, что согревало корни дубов и зрелые колосья. Тем самым светом, что был в улыбке Ауреи. В твёрдом, холодном на вид металле спал отблеск её души — тёплый, живой и бесконечно дорогой.

С тех пор драконы ищут и собирают золото. Не из жадности, не из страсти к богатству. Они строят из него свои ложа, укрываются им, как одеялом, и дремлют на сверкающих холмах. Потому что в тишине, среди этого блеска, они слышат слабое, далёкое эхо сердцебиения своей возлюбленной. Золото для дракона — это не сокровище. Каждая монета, каждый слиток — это капля той самой, давно утраченной любви, частичка тепла, которая напоминает нам, что мы не одиноки.

Вот почему дракон, — если отогнать страх и взглянуть в его глаза — смотрит на своё золото не с жадностью, а с невыразимой, тихой грустью. И с бесконечной благодарностью.

Я словно покинула реальность, погрузившись с красивую, но грустную историю.

— Вот такая легенда, Асим! — голос Даэля, зазвучавший решительно и почти отчаянно, вернул меня к действительности. — Но знаешь, я отдал бы всё золото мира, чтобы быть с тобой!

Карта золотых рудников лежала перед нами с Даэлем на столе, и мы полностью погрузились в созерцание путей подхода к залу, где я почувствовала присутствие Селены. Наши с драконом плечи соприкасались, но в этом не было того хозяйского властного присутствия, желания присвоить, свойственного дракону.