Книга Я преподам вам урок!, страница 35 – Tommy Glub

Ян подходит ближе. Встает чуть впереди меня, прикрывая собой — широкие плечи заслоняют свет бра, отбрасывая тень на троицу. Смотрит на них так, что воздух становится холоднее. Температура в коридоре словно падает на несколько градусов.

— Господа, — его голос мягкий, как бархат, но острый, как лезвие. Каждое слово взвешено, отмерено. — Коридор — не место для разговоров. Вы в гостях, мы в гостях, рядом невинные студенты. Ничего интересного вы здесь не видели. Договорились?

Олег усмехается, но в глазах мелькает что-то похожее на уважение.

— Игнатьев, я и тебе рад, — он оценивает нас быстрым взглядом. — Понимаю. Но за хорошее молчание обычно платят. Поговорим вечером?

Меня передергивает. Пальцы холодеют. У него и так денег — хоть одним местом жуй. Что ему надо? Но лучше контролируемая встреча, чем стихийный скандал.

— Хорошо, — соглашаюсь спокойно, хотя внутри все протестует.

— Отлично, — он снова улыбается шире необходимого, и эта улыбка не достигает глаз. — Не откажусь от хорошего виски.

— Да что хочешь… Только проси что-то очень весомое, не то… — ровно усмехается Ян. В его усмешке — обещание неприятностей.

— Не волнуйся, Игнатьев. Я… — Олег делает паузу, наслаждаясь моментом, — Попрошу то, что ты легко сможешь мне дать.

Ян

Я проснулся с чувством, что день будет паршивым. Это ощущение, когда еще не открыл глаза, а уже понимаешь — все пойдет наперекосяк? Вот именно такое утро.

И я не ошибся.

Автобус на экскурсию опоздал на сорок минут. Студенты еле ползали после утренней дороги. Половина группы забыла студенческие билеты, пришлось полчаса выяснять отношения с администрацией музея…

А Маша... Маша вообще не вышла из номера.

Дар весь день ходил мрачнее тучи. Мы с ним столько лет знакомы, и я научился читать его настроения по мелочам — как он держит плечи, как сжимает челюсть, как барабанит пальцами по бедру. Сегодня все признаки были на лицо: мой друг злился. Редкое состояние для человека, который обычно спокоен, как удав после обеда.

Я и сам был на взводе. Со встречи с этим Олегом Никитиным не мог выкинуть из головы Машины глаза. Она смотрела на него так, будто увидела призрака. Нет, хуже — будто увидела кошмар из прошлого, который вдруг материализовался перед ней. Руки у нее тряслись, я заметил. И она сразу спряталась за подругу, инстинктивно, как ребенок прячется за родителей.

К вечеру я готов был лезть на стену. В голове крутились десятки вопросов: кто этот мажорчик Маше? Что между ними было? Почему она так испугалась?

Еще кому-то продала себя?

После ужина — если это можно было назвать ужином, я просто ковырял вилкой в тарелке — Дар зашел в нашу комнату. Бросил ключи на тумбочку с таким грохотом, что у меня зазвенело в ушах.

— Пошли в бар сейчас, — сказал он без предисловий. — Мне надо выпить. Иначе я кого-нибудь придушу.

От Дара такое слышать — это как от Далай-ламы услышать матерное слово. Я сразу понял: дело дрянь.

— Идем, — согласился я, натягивая пиджак.

Бар рядом с гостинницей оказался уютным. Приглушенный свет от желтоватых ламп, темное дерево барной стойки, потертые кожаные кресла. Пахло кофе, табаком и чем-то сладковатым — может, ромом. В углу бубнил телевизор, показывая какой-то футбольный матч.

Мы сели у окна. За стеклом — вечерний небольшой городок, редкие прохожие, фонари в дымке тумана…