Книга Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену, страница 138 – Анна Гур

Даниил Романов. Когда-то… Ветров.

Я медленно поднимаюсь по ступеням. Охрана у входа смотрит внимательно. Узнают. Переглядываются. Один из них чуть напрягается, словно не уверен — пускать или нет.

— К хозяину, — бросаю коротко.

Пауза. Связь по гарнитуре. Кивок.

— Вас ждут.

Конечно ждут. Двери открываются, и я захожу внутрь. Внутри — полумрак, дорогой запах дерева и алкоголя. Музыка тихая, почти не слышная. Люди есть… но все это фон.

Я сразу его чувствую. Еще до того, как вижу. Как хищник чувствует другого хищника на своей территории.

Данила сидит в глубине зала. Один. Полубоком ко мне. Но как только я делаю пару шагов он поворачивает голову и наши взгляды сталкиваются. Жестко. Без приветствий. Без лишнего. Семь лет… десять… сколько мы не стояли вот так друг напротив друга без желания вцепиться в глотку?!

Я подхожу. Медленно. Не торопясь Он не встает и правильно делает. Я останавливаюсь напротив, смотрю сверху вниз. Руки из нас никто не протягивает.

— Не меняешься, — бросаю.

Он усмехается. Коротко.

— А ты стареешь, Ветров.

Я хмыкаю и сажусь напротив, не спрашивая разрешения. Пауза. Тяжелая. Натянутая, как струна. Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза. И в этой тишине — все наше прошлое… Детство. Дом. Почему — то в голове щелкает голос отца:

— Слабых я не признаю. Побеждает сильнейший…

И мы… Два пацана, которых он натравливал, как собак. Кто быстрее. Кто жестче. Кто выживет…

Я чуть подаюсь вперед.

— Долго собираешься играть в хозяина жизни? Или перейдем к делу?!

Он медленно кладет руки на стол. Широкие ладони. Сильные. Такой же, как я. И совершенно другой…

— Ты сам ко мне пришел, — спокойно говорит Даниил. — Значит, есть причина.

— Есть.

Я выдерживаю паузу.

— Тебя пытаются закрыть.

Он не дергается. Вообще никак не реагирует. Только взгляд становится чуть темнее.

— Продолжай.

— Иван Иванович вернулся в столицу, — говорю ровно. — Готов дать показания против тебя. Хищение. Лет на десять потянешь.

Тишина. Даня откидывается на спинку кресла, смотрит на меня в упор и вдруг… хмыкает. Брат сидит напротив и даже в этом полумраке невозможно не отметить… Даниил Романов всегда умел входить в пространство так, будто оно принадлежит ему по праву.

Высокий. Широкоплечий. С той самой тяжелой энергетикой, как у хищника, который не дергается по пустякам, потому что знает: если ударит, то это будет один единственный бросок и этого будет достаточно.

Черты лица резкие. Мужские. Без мягкости. Скулы четкие, словно выточенные ножом. Челюсть жесткая, упрямая. Брат не уступает. Никогда.

Глаза… Глубокие. Холодные.

Но в этой холоде не пустота. Там считывается жизнь, в которой слишком много было драк и не только на кулаках.

Смотрит прямо. Не моргая лишний раз. Не отводя взгляд. Так, будто вскрывает тебя изнутри. На нем белоснежная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц. Без показухи. Без лишнего. Но сидит идеально, подчеркивая мощную грудь, руки… в которых сила читается даже в покое. Часы. Дорогие. Но не броские.

Даниил не из тех, кто кричит о своем статусе, ему не нужно ничего доказывать и именно это делает его опаснее в разы.

Я смотрю на него… и понимаю одну простую вещь. Если бы мы не были врагами… Мы бы с ним порвали этот мир на двоих.

Брат молчит. Попивает из своего бокала, затем вновь ухмыляется: