Книга Лжец. Мы больше не твои, страница 36 – Анна Гур

Как бы мне ни хотелось заорать, что это ложь, но я понимаю, что не врет Петр, не врет…

— В качестве моей доброй воли. Сделаем так. Оставайся у предков своих. Соберись, чтобы я больше ни такого вида разболтанного не видел, ни истерики. Выносить себе мозг не позволю. Сейчас свободна. Скажешь родителям, что Станиславский приносит свои извинения, но у него дела.

— Как всегда, – отвечаю и смотрю на наш дом, папа как раз вышел покурить.

Сколько мама ни борется с этой его привычкой, сколько врачи ни запрещают, но он иногда тайно стреляет по одной, а ведь ему нельзя…

— Ну вот, ты же у меня хорошая девочка, все знаешь, – улыбается мой муж как ни в чем не бывало.

— Хорошая девочка, – киваю заторможенно, а самой хочется закричать, забиться в истерике.

— Вот и отлично, – разговор иссякает, оставляя во мне зияющую пустоту. Черную дыру.

Угрозы Пети заставляют коленки слабнуть.

— Автомобиль разблокируй, я выйду, – отвечаю совершенно сухо.

— У тебя несколько дней. Сгоняй по салонам, сделай себе укладку, а то волосы отрастила до жопы, ну и вообще. Мужикам в постели нужен хороший секс и умелая любовница, ты же погрязла в доме. Как я и сказал, мне не нравится твой внешний вид, не нравится домашняя клуша. Моя жена должна быть эталоном!

— Так поменяй жену! – не выдерживаю и срываюсь на крик.

— Я тебе уже сказал, дорогая моя, не заставляй повторять дважды. Ты жена Петра Станиславского, и на этом точка. Я не собираюсь с тобой разводиться. Это не вариант. Я не собираюсь от кого-то выслушивать, что кто-то мою жену дрючит, пусть даже и бывшую.

Тут меня на смех прошивает. Я запрокидываю голову и начинаю смеяться до слез.

— То есть тебе изменять можно, а вот мне…

Не успеваю даже договорить, делает резкий выпад и притягивает меня за затылок, вцепляется в волосы.

— Даже не думай в эту сторону, Нина. Не заставляй меня показать, каким я могу быть.

— Ты уже показал, – отвечаю зло.

— Не совсем. Пока я лишь подвожу определенные рубежи. Уверяю тебя, ты не захочешь того, что будет происходить с тобой, если прямо сейчас ты не одумаешься и не станешь моей податливой кошечкой.

Прикусываю щеку до крови, чтобы не ударить Петра, чтобы не вцепиться в его лощенное, слащавое лицо и не разодрать в кровь.

Не сейчас.

— Я. Тебя. Поняла, – выговариваю глухо.

— Вот и умничка. Как я и сказал, займись собой, мужики любят глазами, а я хочу, чтобы у всех при взгляде на мою жену штаны горели, и мозг взрывался от того, что ты – моя…

— Как скажешь, Петя, – заставляю себя оставаться спокойной. Сейчас единственное, что я могу сделать – это выбраться из этой проклятой машины, не раззадорить Петра и не спровоцировать его на жестокость.

— Вот и умничка. Всегда знал, что ты у меня золотая девочка. А на счет того глупого инцидента с Милой…

Имя любовницы мужа похоже на скрежет, у меня зубы сводит.

— Об этом можешь не беспокоиться. С ней я вопрос решу.

Пока муж говорит, у меня холодный пот по спине проскальзывает. Страх затапливает сердце.

— Ублюдков у Станиславских не бывает.

И что-то такое проскальзывает в глазах моего мужа, что я просто забываю, как дышать. И его любовница уже не вызывает ненависть и презрение.

— Ты все, поныла? – обрубает мои мысли и вновь присматривается.

— Да, – отвечаю тихо и муж, улыбнувшись, ударяет по панели.