Книга Бывшая жена олигарха, страница 26 – Мира Линч

В субботу, за неделю до католического Рождества (Сергей не праздновал, считал «это бабскими выдумками»), Лиза получила сообщение от Макса: «Сергей уехал на выходные в Питер? Я видел его билет в системе. Значит, ты одна. Приходи сегодня вечером. Я буду готовить ужин. Не бойся, не отравлю. Адрес: Большая Бронная, 14, кв. 41. Вход с арки. Я оставлю дверь открытой. Приходи, когда сможешь.»

Сердце Лизы пропустило удар. Она перечитала сообщение пять раз, вглядываясь в каждую букву, словно там был скрытый смысл, которого она не понимала. Сергей действительно уехал в Питер — на встречу с инвесторами, до воскресного вечера. У неё был целый день и ночь свободы. Целая ночь, которую она могла провести… с ним. В его квартире. Наедине.

Она ответила через десять минут, дрожащими пальцами: «Я приду. Во сколько?»

— «В восемь. Жду».

До восьми оставалось шесть часов. Лиза провела их в каком-то лихорадочном оцепенении. Она приняла ванну с пеной — долгую, почти медитативную, с маслами и солью, которую обычно использовала только перед поездками к косметологу. Она высушила волосы и оставила их распущенными — не собрала в пучок, не накрутила на плойку, просто расчесала и дала им упасть на плечи мягкими, почти прямыми прядями. Она надела то, что никогда не надела бы в присутствии Сергея: чёрное шерстяное платье, облегающее, но не вызывающее, с длинными рукавами и открытой шеей. К нему — туфли на низком каблуке, чтобы не греметь по лестнице, и длинный пуховик, который скрывал всё остальное. Макияж она сделала минимальным — только тушь и бледно-розовый бальзам, — но в зеркале на неё смотрела незнакомка. Не «миссис Совершенство». Женщина, которая идёт на свидание.

Она вышла из дома в четверть восьмого, когда декабрьская тьма уже опустилась на город, и снег кружился в свете фонарей, как миллион маленьких балерин, которые танцуют в одиночестве. Она не взяла такси — пошла пешком, через набережную, мимо Кремля, который подсвечивался красным и золотым, мимо офисов, где горел свет в окнах даже в субботу вечером, мимо кафе, откуда пахло корицей и глинтвейном. Москва в декабре была прекрасной — нарядной, как девица перед первым балом, и такой же холодной, когда улыбка не согревает, а только обнажает зубы. Лиза шла быстро, стараясь не думать о том, что делает. Если бы она думала, то повернула бы назад. Но она не думала. Она просто шла.

Большая Бронная оказалась тихой улицей, непохожей на шумный проспект, где стояла их высотка. Здесь были старые дома, дворы-колодцы, запахи из подворотен — жареных семечек, кошачьей мяты и ещё чего-то неуловимого, советского, из её детства. Дом 14 оказался серой пятиэтажкой без лифта, с облупившейся краской на дверях и домофоном, который пищал так, будто у него болели зубы. Лиза набрала 41 на панели, дверь щёлкнула, и она вошла в подъезд, пахнущий хлоркой и старыми газетами. Третьим этажом — без лифта, ступеньки скрипели под ногами, и Лизе показалось, что весь дом затаил дыхание, наблюдая за ней.

Квартира 41 была на третьей площадке. Дверь — старая, деревянная, с облупившейся краской — была приоткрыта, как и обещал Макс. Лиза толкнула её и вошла.

Она ожидала увидеть берлогу холостяка — грязную посуду в раковине, разбросанные носки, горы компьютерного хлама. Но квартира Макса оказалась… чистой. Не стерильной, как её дом, а чистой по-другому — с душой. Маленькая прихожая вела в комнату, которая была одновременно и гостиной, и спальней, и кухней. В углу стояла кровать, застеленная тёмно-синим пледом, с горой подушек. У окна — письменный стол с двумя мониторами, клавиатурой, которая светилась цветными огоньками, и парой фигурок супергероев. На кухонной стойке — открытая бутылка красного вина, две тарелки, две вилки, две свечи, которые ещё не зажжены. В воздухе пахло деревом, озоном и… базиликом. На плите что-то шипело.