Книга Бей первая, страница 114 – Юля Артеева

Я ухожу в ванную, чищу зубы, накручиваю волосы. Брови укладываю прозрачным гелем, наношу немного румян на щеки и переносицу, на ресницы – чуть туши. Последнее время я перестала так агрессивно краситься, как раньше.

Когда выхожу, Нина Владимировна уже заварила чай, разложила оладьи на две тарелки, выставила варенье и сгущенку. По всему телу разливается приятное тепло. Меня тут любят. И мне даже нравится то, что я до сих пор к этому не привыкла.

Мы завтракаем, обсуждаем сериал по телевизору. Обожаю, как Нина Владимировна живо реагирует на сюжетные повороты.

— Вот сволочь! – восклицает она, не донеся ложку с вареньем до рта. – Квартиру обнес и даже не почухался!

Я смеюсь, говорю:

— Вы же знаете, что его в конце посадят, эти ваши сериалы всегда заканчиваются хорошо.

— Так и должно быть, Ланочка, мне плохих финалов и в жизни хватает.

— Согласна, – отвечаю серьезно.

Она мерит меня внимательным взглядом. А потом улыбается, запуская по лицу танец радостных морщинок.

Говорит:

— У тебя все будет хорошо, дочка, – не впервые уже называет меня так. – Я по тебе вижу. Еще лучше, чем в сериалах.

— Вы провидица?

— Просто глаз наметан.

И тут раздается звонок в дверь. Моя соседка неуловимо меняется, навешивая на лицо саркастическое выражение.

— Явились! – провозглашает она. – Хоть позавтракать бы дали, шпанята. Ну, иди открывай, я еще чайник поставлю.

Я вскакиваю и бегу в коридор. Распахиваю дверь и вижу свою адскую четверку. С цветами и огромными розовыми шариками в форме цифры «восемнадцать».

— Мальвина, хэппи бездэй!

— Наша девочка совсем взрослая! А я ее вот такой помню!

— Ага, а теперь фифа совершеннолетняя, вырастили на свою голову.

Я заливаюсь счастливым смехом. Качаю головой, ласково глядя на всех четверых. Мои дураки любимые.

Это и озвучиваю, особенно не задумываясь:

— Дурачки вы мои любимые. Спасибо!

— Никакого уважения к старшим, – ворчит Бус, обнимая меня.

Малой обхватывает меня с другой стороны:

— Еще и обзывается, нормально?

— Так, ну все, разойдитесь, дайте поцеловать мою девушку.

— О-о-ой, – кричит Белый и трясет надувной «восьмеркой», – начинается, Гильдия включил ревнивца! Парни, отходите, а то копытом бить начнет.

Кир удерживает на лице непроницаемое выражение, но я вижу, что весь этот цирк его тоже веселит. Проталкивается ко мне, кладет руки на талию и крепко целует в губы. Голову кружит, как в первый раз.

— Снимите номер, голубки, – тянет Малой.

— Ты дурак?

— А что, Мальвине восемнадцать, все можно!

Я отстраняюсь от Разгильдеева и говорю:

— Заткнитесь, мальчишки, будьте добры. Заходите, попьете чай, а я пока соберусь.

— А потом проводим тебя в последний путь, – брякает Тим.

Кирилл легко толкает его в плечо:

— Я сейчас тебя в последний путь провожу.

— Ну чего, я имел в виду – на работу в последний раз.

Они беззлобно переругиваются, разуваются, а я ухожу к себе и уже из спальни слышу, как Нина Владимировна отчитывает их за «неподобающие выражения». Она очень смешно переключается от обычной бабушки, которая печет оладушки, до учительницы со стажем, которая не может промолчать, если парни приходят в дырявых джинсах. Я хихикаю, вслушиваясь в происходящее на кухне, и распахиваю шкаф. Выбираю легкое летнее платье с воланами. Короткое, приятного мятного цвета, в белый горох. Сегодня хочется выглядеть именно так. Девочкой-припевочкой. Которая вступает в новую жизнь, где нет места страхам. Потому что последние полгода я хоть и жила свободно, но ночью иногда просыпалась от кошмаров. Хватала телефон, проверяла сообщения. Но никто меня не искал. И опека не приходила. Теперь я за это могу не бояться. Уже официально.