Книга Правило 24 секунд, страница 138 – Юля Артеева

— Не надо со мной так, Оля. Я не щенок.

— Мне было больно, – говорю вдруг.

Фим поднимает на меня взгляд из-под насупленных бровей. Кажется, удивлен. Наверное, он и так это знал, но вслух я говорю об этом впервые.

Сделав над собой усилие, выдавливаю:

— Нельзя сказать о любви, а уже на следующий день начать свой кобелиный марафон.

Наумов выпрямляется и складывает руки на груди.

Говорит ровно:

— Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Киваю, смутившись. Опускаю взгляд и вижу очищенный апельсин. Беру его и пячусь в коридор. Говорю:

— Давай просто… не знаю, фильм посмотрим?

Ефим вздыхает, смотрит на меня исподлобья. Очевидно, это не совсем то, чего он хотел, но уже и не беспощадная тупая драка или игнор.

Затем разводит руки в стороны и произносит:

— Окей. Мы сейчас пойдем смотреть кино, но я хочу, чтобы ты знала – у меня терпения осталось меньше, чем в чайной ложке.

— Это угроза?

— Это уведомление.

В моей спальне Фим падает на постель, подгребает под голову подушку, смотрит, как я неловко ищу пульт. Телевизор висит прямо напротив кровати, но я редко его включаю.

Когда, наконец, нахожу и поворачиваюсь, то застываю.

Чертов Ефим садится, берется за свитшот сзади у шеи и тянет его через голову. Ткань цепляет с собой футболку. Что мы имеем? Парня с голым торсом в моей спальне. В горле пересыхает, а дыхание становится тяжелым и глубоким. Не похож он на мальчишку. Парень, молодой мужчина, плечи широкие, мышцы все красиво прочерчены. Несколько ниток разноцветных бус на шее только выпячивают этот контраст. Красивый, притягательный. Горячий.

Наумов мою реакцию замечает. Приподняв брови, наблюдает за мной, футболку возвращать на место не торопится, дает полюбоваться.

Я вздергиваю подбородок:

— В твоей системе координат «посмотреть кино» означает секс? Я тебе не дам.

— Пол чайной ложки, Лель.

— Мне хватит, – произношу самоуверенно.

Пока Фим одевается, я обхожу кровать и аккуратно присаживаюсь с другой стороны.

— Закажем что-нибудь? Ты голодный?

Он снова устраивается на подушке и тянет со значением:

— Проголодался. А ты?

— Ты озабоченный? – уточняю ласково, завороженно глядя за тем, как Наумов облизывает нижнюю губу.

— Я бы поверил, что ты возмущена, если бы ты на меня так не смотрела, Лель.

— Вообще на тебя смотреть не буду. Майор Гром меня интересует гораздо больше!

Мрачно пялюсь в экран, сидя на краешке постели. Иногда отвлекаюсь на то, что бездумно листаю список ресторанов доставки. Черт, он так вкусно пахнет, с ума схожу…

— Иди сюда, – зовет Наумов тихо.

— Я тебе не дам, – повторяю упрямо и почти жалобно, – если не устраивает, езжай к своим…

— Твою мать, Леля!

Ефим хватает меня за локоть и без особых усилий подтягивает к себе. Я беспомощно скольжу спиной по покрывалу и даже пикнуть не успеваю, как оказываюсь под Наумовым. Он удерживает свой вес на руках, нависает надо мной и говорит строго:

— Я ни к кому не поеду, есть только ты, я уже говорил. При чем тут секс? Мне ты нужна. Вся ты. Хочу ли я тебя? Безумно. Но пока еще не настолько спятил, чтобы тебя принуждать. Я не пацан, не щенок блохастый, не надо меня шпынять. Я многого добьюсь и очень скоро, тогда, может, поймешь, что твоя сраная разница в возрасте вообще не важна. Я устал бороться, куколка.

У меня сердце на разрыв колотится. Ефим меня обволакивает своей энергетикой и внутренней силой воли. Так говорит, что я верю. Смотрю в серьезные карие глаза, бегло оглядываю его красивое мужественное лицо.