Книга Правило 24 секунд, страница 72 – Юля Артеева

Пью и чувствую, как начинает дрожать подбородок. А когда достаю из кармана вибрирующий телефон и вижу на экране надпись «Гордей Гордеевой», глаза снова наполняются слезами.

— Это он? – спрашивает Ника.

— Нет. Это… – запинаюсь, не зная как продолжить, – это не он. Это другой.

Невесело хмыкаю, сжимая в руке смартфон. Даже звучит плохо. Теперь, наверное, Нике станет понятно, за что мне прилетело.

— Я надеюсь, он не такой конченый? – спрашивает она вдруг.

— Что? Нет. Эм-м. Он хороший, правда.

— Попросишь тебя встретить? Мне так было бы спокойнее.

Закусив губу, киваю и наконец принимаю звонок.

— Маш, все в порядке? – слышу обеспокоенный голос.

Теперь мне кажется, что я не так уж хорошо разбираюсь в людях. Но на этот раз хочется верить своим ощущениям. Я чувствую, что Гордей правда переживает за меня. Хоть убейте, но слышу это в интонации.

— М-м-м, – тяну, пытаясь справиться с эмоциями и не зарыдать в трубку, – все… нормально.

Он замолкает, и мне чудится, что я вижу, как Наумов сжимает зубы, и желваки проступают под его кожей.

— Где ты? – спрашивает через паузу.

Делаю глубокий вдох, надеясь, что спазм, схвативший горло, отступит и позволит мне ответить на вопрос.

— В сквере у школы.

— Я буду через пятнадцать минут, подожди меня у фонтана.

Зачем-то киваю, как будто он может меня видеть.

Потом подтверждаю тихо:

— Хорошо.

И Гордей отключается.

— Встретит меня у фонтана, – поясняю Нике смущенно.

— Пойдем, я все равно гуляю.

— Нет, не нужно, вы и так уже много времени на меня потратили…

— Как тебя зовут? – спрашивает девушка, сначала заглянув в коляску.

— Маша.

— Маш, у меня дочка, и я очень надеюсь, что ее когда-нибудь смогут проводить до фонтана. Ведь это не так сложно, верно?

Помедлив, киваю. И мы вместе неторопливо идем по аллее. Я прижимаю к груди маленькую бутылку воды, исподтишка разглядывая девушку. Она, кажется, это замечает, но как будто позволяет приглядеться к себе.

У фонтана присаживаемся на лавочку. Он еще не работает, его включают ближе к лету, но даже спящим он исправно служит ориентиром для встреч.

— Ты извини, что я так, – Ника машет рукой в воздухе, – влетела. Просто у меня бывали не самые простые ситуации, но себя обычно не так жалеешь. А вот когда Инга родилась, я вдруг испугалась, что ей в жизни попадется кто-то…

— Не очень хороший?

— Мягко говоря, – она кивает и улыбается, – у меня есть детское печенье, хочешь?

У этой девушки настолько заразительная улыбка, что я отвечаю тем же. Говорю:

— Давайте.

Мы болтаем о какой-то ерунде. Ника рассказывает мне про дочку, шутит, демонстрируя объем сумки, которую взяла с собой. Я смеюсь искренне, и истерика отступает.

Когда слышу за спиной, как Гордей зовет меня, сердце не то что подпрыгивает. Оно как будто вообще вылетает из грудной клетки наружу. Наверное, затем, чтобы увидеть Наумова даже раньше меня. Я подрываюсь на ноги, перескакиваю через лавку и влетаю к нему в объятия.

Я очень боюсь снова обмануться. Но всей душой верю, что к Гордею стоит вот так бежать.

— Маша, – бормочет он мне в макушку, – Машенька, ну ты чего? Все хорошо? Испугалась?

— Все в порядке. Я тебя ждала просто.

Наумов берет меня за плечи и отстраняет от себя:

— Как все прошло?

Смотрю в его карие глаза и вдруг думаю о том, что у Гордея очень красивые ресницы. Эта мысль помогает мне не зарыдать. Я улыбаюсь и выдыхаю: