Книга Проект по дружбе, страница 77 – Юля Артеева

— Пойдем?

— Куда?

— Куда хочешь. В кино или гулять. Или ко мне, я тебя с дедом познакомлю. Или к Титу, в приставку играть будем.

— Можно все сразу? – неуверенно улыбается Женя.

Я радостно киваю. Что хочешь, только не плачь, кто бы знал, что меня на осколки разбивают плачущие женщины. Или не все? Только Женя? Господи, да когда же я перестану задавать себе тупые вопросы, ответы на которые и так уже знаю. Я увяз, я влип, я пойман. Эта маленькая девочка сковала и обездвижила меня. Когда-нибудь должно стать проще. Ощущая, как в районе грудной клетки заворачивается тугой круговорот, я поднимаю голову вверх. И зря. На седьмом этаже в окно кухни смотрит на нас ее мать. И вряд ли любуется.

Ярослав

Решительно беру Гольцман за руку, и на этот раз она свою не отдергивает. Понимаю, что нуждается в поддержке. Надеюсь, что именно в моей. Будь рядом Долин, она бы тоже так сделала? Бросаю на нее ревнивый взгляд. Сам придумал, сам себя раздраконил, класс. В чужой помощи вообще не нуждаюсь. Несмотря на свои эмоции, понимаю, что это глупо. Не была бы она с Антоном. Кажется, Женя хочет быть именно со мной. По крайней мере, сейчас.

Бледная, заплаканная, сосредоточенно шмыгает носом, о чем-то думает. Я притормаживаю и разворачиваю ее к себе. Не забочусь о том, что мы застыли посреди дороги. Застегиваю куртку, натягиваю ей на голову капюшон. Спрашиваю насмешливо:

— Где шапка, Гольцман?

— Торопилась, – пожимает она плечами.

Я наклоняюсь и целую ее. Она сначала подается вперед, а потом резко назад. Вертит головой, заливается краской:

— Ярик! Ну люди же.

Снова подтягиваю ее ближе к себе, положив руки на плечи.

— А что такое? Ты стесняешься?

— Да мы же… прямо на дороге, – бормочет Женя и как будто в процессе сама теряет веру в свои слова, улыбается мне несмело, – нет. Не стесняюсь. Не стесняюсь тебя. Мне просто в целом неловко. И я не люблю вот так мешать кому-то.

Ничего не могу с собой поделать, ухмыляюсь самодовольно, снова наклоняюсь и целую. На этот раз она не отталкивает, отвечает мне. С ума сойти, как мне нравятся ее нежные губы.

Проходящая мимо толпа школьников гудит одобрительно. Выкрикивают какие-то дурацкие шутки, поощряют, дураки малолетние.

Женя прерывает наш поцелуй и снова вспыхивает:

— Вот, я же говорила!

Упирается лбом мне в грудь. Я обнимаю ее обеими руками и смеюсь:

— Женя, ты такая милая!

— Раньше ты бы сказал, что я душная, – бормочет неразборчиво.

— Я думал, мы с этим разобрались. Я же извинился.

— Да, просто никак не привыкну.

Она поднимает голову и смотрит на меня своими огромными глазами. Почему мы раньше столько ругались? Никак не могу вспомнить.

Неожиданно спрашиваю вслух:

— Почему мы все время ругались?

Гольцман смеется, прикрывая глаза. Потом снова бросает на меня какой-то пронизывающий взгляд:

— А ты не помнишь?

— В смысле?

— Не помнишь, из-за чего первый раз сцепились?

Я озадаченно хмурюсь, а она улыбается почти торжествующе. Сама берет меня за руку и тянет вперед. Говорит:

— Подумай, Шмелев. Может, что придет на ум.

— Ты меня заинтриговала.

— Ага. Прикинь, заучка и такое умеет! – явно троллит меня, смотрит весело.

Качаю головой и тоже не сдерживаю улыбки. Не знал я раньше, что она может быть такой. Смешной, иногда дерзкой, проницательной, очень нежной, такой манящей и до одури красивой. Желанной. Я, наверное, умом тронулся. И понять не могу, когда это произошло.