Книга Птичка, успевшая улететь, страница 42 – Юля Артеева

Я рассеянно поднимаю и отпускаю страницы книги, заставляя их веером опускаться вниз. Приятно и неловко каждый раз, когда Рус за меня вступается.

Говорю:

— Все в порядке… Он же ничего не сделал.

— Этот вообще тебя хочет, – бросает Капралов неприязненно.

— Чего? – оторопело переспрашиваю.

— Что слышала, птичка.

— С чего ты взял?

— У меня есть глаза. Идем?

Все еще пребывая в шоке, я торопливо поднимаюсь и собираю грязную посуду, которую Руслан тут же у меня отбирает.

— Книжку свою лучше возьми, дальше пятнадцатой страницы за весь день не продвинулась.

Не в силах проглотить подкол, догоняю его, чтобы огрызнуться:

— Не твое дело, как я читаю! Может, наслаждаюсь процессом!

— Или думаешь о чем-нибудь другом? – Капрал подмигивает и ставит посуду на ленту.

— О чем еще мне думать?

Мы выходим в холл, и Рус берет меня за руку. Злюсь на него. И на себя за то, что от этого простого движения меня обсыпают мурашки. Вспоминаю, как он касался моей кожи под майкой. Боже…

— Не знаю, – тем временем тянет он задумчиво, а потом подносит к губам мою ладонь и целует место между большим и указательным пальцем, – может быть, о том, как мы целовались вчера?

Чувствую, как кровь устремляется к щекам, чтобы сделать мое смущение очевидным. Просто невозможный человек! Он молчал вчера и полдня сегодня, чтобы задать этот вопрос в холле, где куча народа!

Не обращая внимания на то, что Руслан явно забавляется над моей реакцией, с вызовом отвечаю:

— О, так ты помнишь? А я думала, по дороге домой тебя сбила машина и врачи диагностировали амнезию!

Он смеется и не позволяет мне вырвать руку из захвата.

Ведет меня к лестнице и произносит примирительно:

— Тише, птичка.

— А чего это тише? Разве не этого ты хотел? Не разозлить меня? И что за прозвище вообще? Илону ты тоже птичкой звал?

— Воу, – удивленно и вместе с тем одобрительно отзывается, – ну, такой реакции я в любом случае не ожидал.

А меня уже несет, в ушах почти ветер свистит от той скорости, которую я набираю в своих претензиях. Многовато накопила.

Упрямо допытываюсь:

— Называл? Всех зовешь птичками, орнитолог?

Прямо на лестнице Рус заставляет меня остановиться. Я прижимаюсь поясницей к поручню, а Капралов ловит меня в замок, упираясь ладонями с обеих сторон от моего тела.

Нависает надо мной и такое ощущение, что внимательно разглядывает все эмоции, так неосмотрительно выскочившие на мое лицо.

Говорит серьезно:

— Если тебе по какой-то дебильной причине кажется это важным, то отвечу: нет, не звал. Ни Илону, ни кого-то другого.

— Ладно…

— Что-то еще хочешь узнать?

— А ты? – стараюсь защититься бесполезным вопросом.

Я чувствую, как он давит, но не хочу сдаваться. Чего он ждет? Что я сейчас выложу все о своей симпатии и ненормальной ревности? А сам? Только заберет и ничего не отдаст взамен? Господи, да от меня одни перья останутся, если я буду с этим парнем!

Рус наклоняется ниже, ведет носом по моей щеке, одновременно глубоко вдыхая. Потом, касаясь губами уха, шепчет:

— Мне понравилось, Дань… Мне охренеть как понравилось тебя целовать. А тебе?

А у меня дыхание сбоит, и сердце, наверное, вообще давно уже встало. Несите дефибриллятор или заводите с толкача.

Вся трясусь и неосознанно подаюсь ближе к нему, чтобы снова почувствовать его горячее тело. Порывисто обнимаю его за талию и отвечаю так тихо, что сама себя не слышу: