Книга Птичка, успевшая улететь, страница 80 – Юля Артеева

Конечно, я во всем виновата сама. И мне просто захотелось, чтобы кому-то рядом со мной тоже было больно. Но в то же время чувствую, что доля правды есть в тех словах, которые наконец выбрались из меня наружу.

Я не хотела рассказывать про Капралова, потому что знала, как отреагирует мама. Потому что, к своему стыду, сама лично навесила на него такой же ярлык, и до конца от него не избавилась. Но, как бы Рус ни выглядел, он очень ранимый, и я его сильно обидела.

Следующие два часа я просто схожу с ума. Расхаживаю по своей комнате, безрезультатно пытаюсь звонить Капралову, бесконечно волнуюсь и не понимаю, добрался он до дома или нет.

Если бы я с самого начала повела себя иначе, этого всего не было. Разве я плохо понимала, как Рус о себе думает? Чтобы его любить, нужно сначала заставить, чтобы он позволил. А для этого нужно принимать его полностью. Дура. Ну какая же дура!

Он был таким чутким со мной, а я не смогла просто представить его маме! Тем более, когда он пришел с цветами… Боже! Цветы!

Внезапно испугавшись, я кидаюсь в коридор. Там ничего нет, и я бегу на кухню, чтобы с облегчением обнаружить букет в вазе на столе. Мама поставила. Мне становится стыдно еще и за то, как я разговаривала с ней.

Хватаюсь за волосы у основания шеи и со злостью сгребаю их в кулак. И, вдруг отрезвев от боли, отдергиваю руку. Почему-то придумываю условие: если я смогу обойтись без селфхарма, то мы с Русланом помиримся, и все будет хорошо.

Звонить ему нет смысла, он выключил телефон, мы с Мариком только что проверили, с его номера вызов тоже не проходит.

Я ложусь в постель прямо в спортивном костюме, потому что понимаю, что не усну. Просто варюсь в бесконечной тревоге, мне чудится, что она оборачивает меня в теплый удушливый кокон, и в какой-то момент я действительно почти начинаю задыхаться. Представляю, как возвращаюсь в кухню и беру с подставки кухонный нож. Может, если взять самый маленький, это не так страшно? Господи, и даже резинки на руке больше нет!

Кислорода не хватает, я раскрываю рот, но полноценно вдохнуть не могу. Встаю и распахиваю окно, чтобы впустить в комнату сырой воздух с привкусом дождя и мокрой пыли.

И в этот момент у меня звонит телефон. Номер незнакомый, но я сразу же принимаю вызов. Вдруг это Капрал?

— Алло?

— Дания? Прости, Бога ради, что так поздно. Это Николай. Руслан случайно не с тобой?

В моей груди больше не жернова. Но чьи-то холодные мозолистые пальцы сдавливают легкие, пока я борюсь с ощущением ужаса.

Сглотнув, говорю:

— Нет.

— Нет? Может, он что-то писал? Собирался куда-то?

— Мы… мы поругались, – сообщаю искренне.

В ответ дядя Руслана достаточно коротко, но ярко матерится. Потом бегло извиняется и уточняет:

— Так вы виделись?

— Да, – отвечаю, почти возненавидев себя.

— Во сколько он ушел? Помнишь, во что был одет?

Я рассказываю все, что запомнила, а потом спрашиваю:

— А никто из центра не знает, где он?

— У меня есть пара телефонов, но все говорят, что не в курсе. Да и кто бы мне сказал, Дань?

Последнюю фразу Николай произносит каким-то особенно уставшим тоном. А я, наоборот, внезапно воодушевляюсь. Ему не скажут, но мне-то могут!

Ну почему я сразу не додумалась? Почему решила, что Рус поехал домой?

Торопливо бормочу в трубку:

— Если что-то узнаю, я вам сообщу.