Онлайн книга «Птичка, успевшая улететь»
|
— Угу. — Значит, мы одни тут до конца его смены? — Рус, – Даня пытается звучать строго, но я слышу изменения в голосе и в дыхании, – ты больной, а все туда же. — Ну, может, не так уж сильно я и болею, – подмигиваю с ухмылкой. На что она закатывает глаза и качает головой. А я, помолчав, произношу серьезно: — Ты кое-что видела, птичка. Придется и тебе что-нибудь показать. — Что? — Шрамы. Покажи мне. Даня вскидывает на меня странный взгляд. Не ожидала, что я об этом попрошу, но не боится так, как в первый раз. Жду, не тороплю ее. Она как будто прикидывает что-то у себя в голове, размышляет, стекленеет взглядом. Потом, наконец решившись, просит: — Отвернись. — Дань… — Отвернись, я скажу, когда можно. Послушно поворачиваю голову в сторону и закрываю глаза. Слушаю, как Чернышевская шуршит одеялом и собственной одеждой. А потом вдруг поднимается и, перекинув через меня ногу, садится верхом. Не дожидаясь разрешения, резко распахиваю веки и дышать перестаю. В белой майке и белых хлопковых трусиках сидит на мне, рассчитывая, видимо, что я настолько сильно болен, что буду вести себя сдержанно. Только у меня кровь за секунду вскипает, готов поспорить, моя температура тела сейчас гораздо выше сорока градусов. Уже пора вызывать скорую? Дания отводит правую ногу чуть в сторону и взглядом показывает, куда смотреть. На внутренней стороне бедра четыре длинные отметины. Так же неровно зажили, как и на руке. Тяжело сглатывая, гипнотизирую их взглядом. Потом протягиваю руку и бережно отсчитываю их большим пальцем: раз, два, три, четыре. На каждом она слегка вздрагивает. Подняв на нее глаза, вижу, что Даня следит за каждым моим движением. Я накрываю шрамы ладонью. Говорю осипшим голосом: — Спасибо. Что доверилась. Они часть тебя, и их я тоже буду любить. Но новых быть не должно. — Не будет, – отвечает едва слышно. Сама дышит поверхностно через распахнутые губы, моя рука слишком близко к ее белью, мы оба это понимаем. Продолжая смотреть ей в глаза, я выпрямляю пальцы, и два из них проходят по касательной там, где не должны. Или наоборот? — Что ты чувствуешь? – зачем-то спрашиваю. — Как на крутом вираже американских горок, – отвечает Чернышевская тихо. — Страшно? — Больше волнительно. И горячо. Тут, – она прикладывает ладонь к солнечному сплетению, а потом опускает ее ниже, – и вот тут. — Даня-а-а-а, – тяну, почти задыхаясь, – скажи мне, я похож на джентльмена? Она отрицательно качает головой. А потом касается прямыми пальцами лба и медленно отводит руку в сторону, глядя мне в глаза. Отдает честь. Глава 27 Дания Впервые за долгое время в школу я иду, как на казнь. Раньше я терпеть не могла понедельники, а за последний месяц как-то даже… полюбила. Знала, что увижу Капралова, и просто бежала. Сегодня же все иначе. Рус дома на больничном, а я, ежась от холодного ветра, тащусь на первый урок с очевидным опозданием и проклинаю все на свете. Когда телефон вибрирует в кармане теплого бомбера, начинаю поспешно его доставать, путаясь в подкладке.
|