Книга Фол последней надежды, страница 128 – Юля Артеева

— Я не знал, — говорю тихо.

— Мы дома перестали это обсуждать. У Вадика много игроков, ты знаешь. Но за Игоря он как за младшего брата переживал. И очень тяжело воспринял его уход. Тем более, что родители Игорька приезжали потом к нам домой и…ну, винили сильно в случившемся. Твоя папа в работу больше никогда так эмоционально не вовлекался, но видел он много всякого. Все хотят быть Месси, но…

— Это не значит, что я такой же, — говорю упрямо.

— Я знаю, Котенок. Он просто хотел тебя сберечь.

— Ты знала? Что он так сделал.

— Нет. Я не сторонница подобных мер.

— Он мог хотя бы поговорить со мной. Попытаться объяснить.

Мама тепло улыбается:

— Ты бы послушал?

— Нет. Но, может быть, понял его.

— В разговорах твой папа тоже не силен.

— А в чем он силен, мам? В манипуляциях и тотальном контроле?

— В любви, Вань.

Она встает, одергивает удлиненный кремовый пиджак. Гладит меня по голове и говорит:

— Ну что, я поеду тогда? В школу сегодня собираешься?

— Не знаю. В клуб может быть поеду, надо с тренером поговорить.

— Вечером будешь дома? У Стефани очень уютно, но вряд ли ты можешь сюда переехать.

— Посмотрим, — бурчу я.

— Ну, поершись немного, ты имеешь полное право. Кстати, твоему отцу я не сказала, где ты. Поверь, для него это большой стресс.

— Он отменит свой запрет? Или все же «сдохнет скорее»?

— Ну, умирать ему еще рано. Можешь рассчитывать на эту игру.

Мама идет в коридор, обувает лодочки на небольшом каблуке. Достает телефон из сумки и указывает им на меня:

— И вот еще. Вадику не показалось это достаточно важным, но я узнала, на кого зарегистрирован номер, с которого отправили фотографии. Перешлю тебе.

— Ты что, компьютерный гений? — фыркаю недоверчиво.

— Нет, но я тоже могу использовать нечестные ходы. Особенно когда кто-то играет грязно против моего ребенка, — мама целует меня в щеку и кричит вглубь квартиры, — Стефаня, Геля! Я поехала!

Я отхожу в сторону, чтобы пропустить их и позволить всем попрощаться. И слышу, что, перед тем как уйти, мама ласково говорит Субботиной:

— Геля, я очень рада. За вас, за Ваню, а больше всех за себя. Я так этого ждала.

Ангелина

Мы с Ваней заезжаем ко мне домой, чтобы я взяла учебники и переоделась. Он в школу не собирается, но сказал, что хочет проводить меня. После того, как уехала его мама, он выглядит угрюмым и задумчивым, а я с расспросами не лезу. Потом все расскажет, если захочет.

Я собираюсь максимально быстро, едва подкрашиваясь. Волосы, которые кое-как высушила у Стефани, я собираю в высокий пучок, одеваюсь просто и привычно. Темно-серые брюки карго, укороченная футболка. И все равно я почему-то кажусь себе более привлекательной, чем раньше.

Подмигнув себе в зеркало, беру толстовку на молнии, потому что моя джинсовка безвозвратно утеряна. Наверное, это минимальная плата за то, что мы с Ариной избежали неприятностей, но мне ее все-таки жалко, хоть это и просто вещь.

— Бо, там внизу Ваня ждет, выйдешь с нами?

Брат сидит за кухонным столом, сложив длинные ноги на соседний стул. Оборачивается на меня и широко улыбается:

— А голубки не против?

— Только за. Может, у тебя получится его отвлечь немного.

Брат наигранно оскорбляется:

— Я тебе что, клоун?

— Нет, — отвечаю так, словно он спросил полнейшую глупость, — цирковой артист.