Книга Фол последней надежды, страница 15 – Юля Артеева

После мучительных раздумий я наконец отправляю ему простое сообщение «Как ты?».

Показываю экран телефона Арине, и она одобрительно кивает.

Наш молчаливый диалог прерывает Богдан, который сбегает по ступеням одним из первых.

— Девчонки! Меня ждете?

— Тебя, дурачина, — я с улыбкой фыркаю и обнимаю его, — с ничьей, чемпион!

— Кажется, ты себе противоречишь, — бормочет Бо.

Арина же складывает руки на груди и насмешливо выдает:

— Не самый лучший день, а?

— У тебя? — безмятежно интересуется Богдан, отстраняясь.

Я чувствую, что сейчас они снова начнут ругаться, поэтому поспешно прерываю:

— Бо! А как там…ну, Громов?

Брат вздыхает и неодобрительно смотрит на меня. Но, как обычно, быстро сдается:

— Пока ничего не знаем. Но его увезли в больницу на рентген, кажется.

Я задерживаю дыхание и улыбаюсь двум парням из команды, которые проходят мимо. Дожидаюсь, когда они отойдут на приличное расстояние и снова спрашиваю:

— Как думаешь, там серьезно?

Богдан жмет плечами:

— Энж, я понятия не имею. Нужно просто подождать. Если что-то узнаю, то сразу тебе расскажу, хорошо?

Я киваю:

— Хорошо.

— Пойдешь с нами? С парнями хотим посидеть.

— А меня не приглашаете? — хмыкает Арина.

— Абрикосова, я же знаю, что ты везде без мыла влезешь, без приглашения.

Я толкаю брата под ребра и выпаливаю:

— Можете, блин, хоть минут не ругаться?

Арина молча отворачивается, а Богдан закатывает глаза. Бесит, что они все время спорят!

— Ладно, Гель, поехали? — подруга тянет меня за локоть.

И я только и успеваю, что повернуться на брата и послать ему взгляд, который, я уверена, он расценивает верно. Не может не понять. Он кивает мне, и я позволяю подруге увлечь меня к остановке.

Телефон в кармане вибрирует, и я вся замерзаю, глядя на имя отправителя.

Громов Иван: Хреново, Гелик. Плакала моя футбольная карьера.

Субботина Ангелина: Почему?? Что-то серьезное?

Громов Иван: Не настолько серьезно, чтобы я умер, но достаточно, чтобы я облажался перед скаутом.

Я сжимаю телефон до побелевших пальцев, и определенно точно расплакалась бы от обиды за Ваню. Если бы не осознание того, что он вдруг, под влиянием момента, рассказал мне что-то важное.

Я зажмуриваюсь и касаюсь телефоном своего носа. Ванечка. Хотела бы я быть сейчас с тобой.

— Геля? — обеспокоенно говорит Арина.

Я вскидываю на нее взгляд, подернутый слезами:

— Все хорошо, Арин, — и улыбаюсь, повторяя уже намного увереннее, — все хорошо.

Подруга порывисто обнимает меня, а я утыкаюсь носом в ее пышные кудрявые волосы. Но думаю только о том, что Громов мне ответил. Он ответил!

Я жмурюсь и содрогаюсь от неуместного смеха. Ты влюбишься, Громов. Ты точно влюбишься!

Следующие три дня Ваня в школе не появляется, и я как-то вся сникаю. Придирчиво выбирать одежду и старательно краситься становится будто бы незачем. Мне ведь всегда хочется быть самой красивой именно для него. Пусть и в рамках своего стиля. Вечерних платьев не ношу, виновна.

Писать ему я больше не решаюсь, потому что предыдущая наша переписка закончилась тем, что он не ответил на мой вопрос. Может, не захотел, может, пожалел, что поделился со мной, а может быть, просто отвлекся и забыл. Так что моя радость от его внезапной откровенности быстро выветривается. Я часто открываю наш диалог в мессенджере, перечитываю то, что он мне написал, но вот этот висящий безответный знак вопроса заставляет все внутри неприятно сжиматься.