Книга Фол последней надежды, страница 21 – Юля Артеева

Понятия не имею. Знаю только, что хочу быть к нему ближе. Любым способом.

Я забегаю в подъехавший автобус и, поддавшись порыву, пишу сообщение. Но не Ване. Для этого я слишком труслива. Мне как будто требуется благословение свыше.

Субботина Ангелина: Да или нет?

Абрикосова Арина: Да.

Субботина Ангелина: Ты всегда выбираешь «да»!

Абрикосова Арина: Так что в следующий раз можешь даже не спрашивать. Хочешь написать Громову?

Субботина Ангелина: Либо слишком хорошо меня знаешь, либо ты ведьма.

Абрикосова Арина: Сделать приворот?

Субботина Ангелина: Ой, да иди ты. Что делаешь?

Абрикосова Арина: Иду мимо стадиона. Думаю зайти глянуть тренировку.

Я блокирую экран и задумчиво смотрю в окно на пробегающие мимо дома. Очень неторопливо они бегут, примерно так же, как мои мысли. Аринка и правда живет рядом со стадионом и часто задерживается, чтобы посмотреть, как тренируется команда Бо и Вани. Обычно и я к ней присоединяюсь, но сейчас для меня в этом, конечно, нет смысла, ведь Громова там нет. Думаю, какой же резон моей подруге быть там? Она всегда говорила, что ей просто нечего делать. В отличие от меня она не так часто делится со мной своими переживаниями. Но я всегда знала, что ей не очень нравится быть дома. Так и думала, что это основная причина. А теперь почему-то начинаю сомневаться.

Следующие тридцать минут я вяло ворочаю в голове эти мысли, но особенно на них не концентрируюсь. Во-первых, я ни в чем не уверена. Во-вторых, я точно знаю, что все это не имеет смысла до тех пор, пока подруга сама мне не признается. Энергичная, смешливая и прямолинейная, она очень ранимая внутри. Так что в итоге я решаю просто об этом не думать. Пока что это совсем не мое дело. Об остальном я подумаю позже.

Дорогу до Стефани я очень люблю. Просто садишься в автобус, едешь по одному маршруту, выходишь у парка и пересекаешь его насквозь, огибая искусственное озеро. Там красиво и летом, и зимой, и многое напоминает о нашем детстве. Бабушка Стефа отдала нам очень много своего времени и сил, потому что папа должен был работать.

Подхожу к старенькой девятиэтажке и встряхиваю головой, прогоняя грустные мысли.

Поднимаюсь на второй этаж по лестнице и старательно вдавливаю кнопку звонка, потому что иначе он не работает.

Дверь резко открывается, и я вижу Стефаню. На ней цветастое шелковое кимоно, а седые волосы подвязаны банданой с черепами. В руке у нее массивный вейп, и она выпускает густой дым, скашивая губы в сторону. Пахнет клубникой.

Вот она, королева контрастов.

— Опять в мешковине? — интересуется она.

— Это стиль, Стефаня, — ворчу я, разуваясь.

Она качает головой и идет на кухню, бросая через плечо:

— Такая жопка добротная, а ты ее прячешь.

Закашливаюсь, подавившись собственной слюной. Вроде бы давно нужно было уже к ней привыкнуть, но она все равно находит способы меня шокировать.

Когда переступаю порог кухни, вижу, что стол уже ломится от всего, что она нашла в доме и что успела приготовить. Стефаня совсем не похожа на классическую бабушку наших сверстников, но вот это желание накормить до отвала в ней точно присутствует.

Поэтому первые минут двадцать я только и делаю, что запихиваю в себя еду под ее едкие комментарии. Насчет моей костлявой фигуры и того, что отец не может нас нормально накормить, раз мы такие худые. Стефаня не видела Бо по крайней мере месяц, но профессионально домысливает то, что он тоже страдает от недоедания.