Книга Фол последней надежды, страница 35 – Юля Артеева

Но моя концентрация летит к чертям, когда я вижу светлую макушку рядом с собой. На этот раз ошибки быть не может. Она что, ехала за мной? Изумления в голосе сдержать не выходит:

— Гелик?

Округлившимися глазами пялюсь в ее невозмутимое лицо и охреневаю. Что она здесь делает?

— Тренируешься?

Звучит как нападка. Я хмурюсь и внимательнее вглядываюсь в ее лицо. Неужели она собирается рассказать об этом? Мы не так уж дружим, чтобы Геля хранила мои тайны. Тем более от своего отца. А тот молчать уж точно не станет. У взрослых свой взгляд на жизнь.

Против воли обороняюсь:

— А что? Доложишь моем отцу? Или своему?

Но эта девочка меня удивляет. Сначала заправляет светлые пряди за ухо, опускает козырек бейсболки ниже, а потом и вовсе разворачивает его назад. Затем говорит с таким чувством, будто бросается в бездну:

— Нет. Я…я могу тебе помочь.

С каждым словом набирает уверенность и к концу фразы звучит почти отчаянно.

Но я все равно отрицательно качаю головой:

— Не нужно. Тебе зачем? Это моя проблема и мое решение. Просто никому не говори.

— Нет, — вдруг выпаливает она.

— В смысле?

— В смысле, нет. Что непонятно?

— А что тебе нужно? — озадаченно интересуюсь я.

— Блин, Громов, ты тупой? — Геля возмущенно взмахивает одной рукой, вторую запихивая в карман широких штанов.

— Наверное. Ты хочешь сдать меня отцу?

Ангелина подхватывает футбольный мяч и набивает его ногой, затем переходит на колено, а потом подкидывает его выше и удерживает между затылком и лопатками.

Позволяет ему скатиться на грубый газон и говорит:

— Что непонятного? Я могу тебе помочь. Один ты ничего не сделаешь, тебе нужен хоть один партнер, ты не можешь такими предложениями разбрасываться. Просто не можешь.

Последнее Геля добавляет с отчаянием, чем снова меня удивляет. Ей-то какое дело?

Смотрю на нее внимательно. На ее маленький носик, широко распахнутые глаза. Отмечаю то, как упрямо она поджала губы. Сердце мое как-то по-особенному сжимается. Просто не помню, чтобы кто-то выражал поддержку тому, что для меня кажется важным. Ангелина же как будто действительно понимает, что для меня значит футбол и этот треклятый матч.

Я прищуриваюсь и в ее глазах считываю, что она видит перемену в моем настроении.

Как тонко настроенная антенна ловит то, что нужно.

— Окей, — выдаю вместе с воздухом, который выпускаю из легких.

Она недоверчиво переспрашивает:

— Окей?

Я киваю и развожу руки в стороны. Возможно, я делаю большую ошибку. Но сейчас мне нужен человек, которому я мог бы доверять. Ангелина — очень хороший вариант в моих обстоятельствах.

К тому же я так рад ее видеть! Очень устал быть один.

Тогда я киваю. И обессиленно пожимаю плечами:

— Да, я согласен. И хоть я не понимаю, зачем тебе это нужно, я все равно с радостью приму твою помощь.

Гелик бросает на меня какой-то странный взгляд, поправляет свою кепку, летит взглядом к своим ногам, а потом возвращается ко мне:

— Тогда разминайся, салага. Пощады от меня не жди.

Я хмыкаю:

— Так ты партнер или деспотичный тренер? Можешь определиться?

— Заткнись, Громов, и разминайся.

Она выпячивает губы и уходит в сторону, чтобы скинуть на газон свою куртку. Кажется, пощады мне и правда ждать не стоит.

Через полтора Геля тормозит меня в момент отработки ударов по воротам. Я только что зарядил в «девятку», но она хватает меня за локоть: