Книга Фол последней надежды, страница 66 – Юля Артеева

— Богдан? — переспрашивает рассеянно.

— Ну да. Искал тебя, что-то хотел спросить.

То ли Ваня думает о чем-то другом, то ли почему-то верит моему дурацкому трюку, но он говорит:

— Про вечеринку?

— Да! Да.

Мы заходим, здороваемся с дядей Сережей на посту, я оглядываю холл и с преувеличенной досадой выдаю:

— Ну вот, он уже ушел! Так что там насчет вечеринки?

— А? — Ваня бросает еще один взгляд за спину, через стеклянные двери глядя на Косу.

— Я передам Бо насчет тусовки. Когда она будет?

— В субботу вечером, я же ему говорил.

Ваня моргает и смотрит на меня уже внимательнее. Кажется, начинает постепенно врубаться в происходящее.

Я набираю воздух в легкие и на выдохе выпаливаю, собрав всю смелость:

— Я приду?

— Гелик…черт, извини. Гель, я не уверен, там не самая классная компания.

Кто-то толкает меня в плечо, и я торопливо веду Громова к банкеткам. Так же — за локоть.

Для него, как обычно, ничего особенного. Для меня — эмоции на разрыв. Касаться его очень приятно и сильно важно. Я каждый такой контакт помню. И когда в одиннадцать его заставили пригласить меня на медленный танец, и он положил руки мне на талию. И как в четырнадцать Ваня по наставлению своей мамы дарил мне цветы на день рождения и неловко клевал в щеку сухими губами. Все помню.

От этого еще страшнее верить в его искренность и в его симпатию. Ведь не целовал же он меня просто так? Из любопытства. Тем более, что сейчас мы ведем себя так, будто между нами ничего не было.

Отодвигая дурацкие мысли в сторону, я переобуваюсь, меня цветные кроссовки на черные.

Говорю:

— Громов, я же взрослая девочка, мне уж можно гулять вечерами, — смеюсь будто бы беззаботно.

Он улыбается, но смотрит внимательно:

— Зачем тебе?

— Вы же идете. Почему я не могу? — удержать детские обидчивые нотки в голосе не представляется возможным.

Он нервно лезет в карман за телефоном, читает что-то, снова хмурится и оглядывается. Потом фокусируется на мне. Мы сцепляется взглядами, и я наконец чувствую то притяжение, в существование которого не верила. Но оно есть! Я же не могу так ошибаться!

Замираем. Мне страшно и вместе с тем очень сладко. Вспоминаю, как он первый раз коснулся меня губами. Непроизвольно дергаюсь, и моя рука взлетает вверх, но замирает, тормознув у подбородка. Прикладываю подушечки пальцев к своей коже, и смотрю, как Ваня прослеживает это движение каким-то шальным взглядом.

Смотрит мне в глаза и говорит, понижая голос:

— Я…мне пора. Мне нужно…поговорить с… — он делает паузу, сглатывает, отводит глаза в сторону, — с Аленой.

От ее имени мне становится больно, но как-то приглушенно. Потому что вместе с тем я чувствую робкую надежду. Он ведь хочет с ней расстаться? Поэтому говорит мне об этом?

Я киваю:

— Хорошо. Иди.

— Гель, я…М-м-м, — тянет Ваня и касается моего запястья, от чего меня натуральным образом дергает.

— Что?

— Нам с ней правда нужно поговорить. Я хотел бы сначала закончить отношения, прежде чем, ну… — он сам себя обрывает и чуть сильнее сжимает мою руку.

Я снова киваю. Не могу придумать, что можно сказать. Он хочет бросить девушку из-за меня?! Мне это снится? Или я что-то додумала? Не может все быть настолько хорошо! Ведь где-то здесь точно есть подвох, верно?

И я зачем-то начинаю говорить совсем о другом: