Книга Фол последней надежды, страница 89 – Юля Артеева

Ребята дальше говорят о всякой фигне. Даже Богдан расслабляется и наконец становится самим собой. Когда, наконец, понимает, что мы не собираемся обижать его сестру, и никто не претендует на Абрикосову. Только идиот не заметит, что он к ней не ровно дышит.

В этой беззаботой атмосфере внутри нашей компании я отвлекаюсь, и тревога внутри глохнет. Пусть Зайцева бесится, она же ничего не может сделать. Мы школьники, ее максимум — это обличительные цитаты в социальных сетях. С этим я точно справлюсь.

Мы едим, разговариваем, много смеемся. Я чувствую, что всем тут комфортно, хоть мы никогда не встречались такой компанией.

А я вообще думаю, что давно я не был в такой ситуации. Где все легко и весело, без стыда за кого-то. Зуев и Бавинов, хоть я от них этого не ожидал, ржут, как кони, когда Богдан показывает им видосы на своем телефоне. Там есть неловкие ролики и с моим участием, но я не злюсь. Тут я всем доверяю, они смеются по-доброму.

Я все равно держусь немного отстраненно. Смех не сдерживаю, конечно, краем глаза поглядывая в телефон Субботина. Но все равно мое внимание принадлежит Геле. Мне нравится обнимать ее, притягивать ближе к себе, нравится чувствовать, как она смущенно ерзает, или как наоборот доверчиво льнет к моему боку. С ней тепло и классно, в меру волнительно, очень необычно. Сердце то колотится, то умиротворенно замирает. Каждой эмоцией я стараюсь наслаждаться.

Когда она поворачивается и поднимает на меня глаза, мое дыхание сбивается. Вдох, тишина, выдох, выдох, выдох. Голова кружится.

И только в этом отлетевшем состоянии я наконец понимаю, что был дураком. Медленно наклоняюсь и говорю Геле на ухо:

— Будешь моей девушкой?

Геля

— Не трогай волосы, — строго говорит мне Аринка.

Я вздыхаю и складываю ладони на коленях. Подруга в это время колдует над моей головой. Она уже второй раз пытается объяснить мне, как укладывать волнистые волосы. Первый раз я все пропустила мимо ушей и повторить не смогла. Теперь стараюсь вникнуть, но руки то и дело тянутся к голове, чтобы нарушить идеальный кудрявый порядок.

— Да стараюсь я, — ворчу беззлобно.

— Плохо стараешься.

— Я идеально стараюсь! Коза, блин! — смеюсь и щипаю Аринку на плечо.

Она хихикает и хватает меня за руку, делая вид, что собирается откусить мне локоть. Кричит:

— Все, стоп! Дурная, я так не закончу, а ты ничего не запомнишь опять.

— Ладно, делай. Подашь розовую подводку?

— А мы куда-то собираемся? — она передает мне яркий тонкий тюбик и зеркальце. — Стоило одеться понаряднее?

— Я одолжу тебе платье.

— Ха-ха, — отрывисто проговаривает подруга, закатив глаза, но потом внимательнее всматривается в мое лицо. — Гель. Реально? Ты куда наряжаешься?

Я вздыхаю и неохотно встречаюсь взглядом с Ариной. Пожимаю плечами, и она все понимает.

Бо и Ваня строго настрого, как говорится, запретили мне думать о вечеринке футболистов. Потому что они обо мне заботятся. Потому что у них будто бы есть свои личные причины. И именно поэтому я решительно собралась на нее пойти.

— Ты совсем дурная? — говорит Арина, нахмурившись.

Я недовольно цокаю и поджимаю губы, но в глубине души знаю, что она права.