Книга Не ругайся, адвокат, страница 44 – Ария Янтарь

— Это что? — спросила Катя.

— Рабочие бумаги, — сказал я, протягивая руку. — Неважно.

— Царь? — она подняла на меня глаза. — Это кличка бойца? У нас в зале его знают. Мой тренер с ним спарринговал пару лет назад.

Я замер. Рука застыла в воздухе.

— Ты знаешь его?

— Не лично, — она положила бумажку на стол, но не отодвинула. — Но я видела его на тренировках пару раз. Он приходил в наш зал, когда готовился к какому-то бою. Здоровый такой, лысый, с татуировкой на шее — череп, кажется, или дракон. Я не разглядела.

— Да, это он.

— А чего ты его дело ведёшь? Он что-то нарушил?

— Его обвиняют в употреблении допинга, — сказал я, не видя смысла скрывать. — Проба после боя дала положительный результат. Он говорит, что не принимал, но доказательств нет. Все анализы чистые, цепочка хранения не нарушена. Обвинение железобетонное.

Катя посмотрела на график, потом на меня.

— Царь чистый. Я знаю.

— Откуда ты можешь знать?

— Он аспирин-то пить боялся перед боем, чтобы выносливость не сбить. Мой тренер рассказывал. У него принцип — никакой химии. Никаких таблеток, даже от головы. Он из тех, кто на одной силе духа выезжает. Если он говорит, что не принимал — значит, не принимал.

Я смотрел на неё. Впервые за всё время я видел не проблемного подростка, который ломает мои ноутбуки и дерзит учителям. Я видел человека, который разбирается в индустрии. Который знает изнанку этого мира изнутри.

— А если он чистый, то кто-то подмешал допинг, — сказал я, думая вслух. — В еду или в воду.

— Или в мазь, — сказала она, и я вздрогнул. — Есть такие препараты, которые через кожу всасываются. Катмен мог намазать чем-то перед боем.

— Катмен? — переспросил я. — Это тот, кто бинтует руки?

— Да, — она кивнула. — Он же обрабатывает рассечения, мажет лицо вазелином, чтобы кожа не сохла. Если подмешать что-то в вазелин — накожное всасывание, проба будет грязной уже через час. И никто не докопается.

Я откинулся на спинку стула. Это была мысль. Хорошая мысль. Я сам до такого не додумался, хотя должен был. Моя юридическая логика упёрлась в цепочку хранения образцов, а она предложила другую дорогу.

— Спасибо. Я проверю. Это действительно может быть вариантом.

Она пожала плечами, будто ничего особенного не сделала.

— Да ладно, — сказала она. — Любой из зала тебе бы это сказал.

Я улыбнулся, первый раз за долгое время. И потянулся за чашкой кофе. Она стояла на столе уже полчаса, остыла, на поверхности появилась тонкая плёнка. Я сделал глоток. И подавился.

Чёрт, забыл. Во рту была соль. Даже нет, не так. Там был настоящий рассол. Я прокашлялся, поставил чашку на стол. Катя сидела напротив, поджав губы, и смотрела на меня виновато. Как щенок, который нагадил на ковёр и знает, что виноват, но всё равно сделает это снова.

— У тебя проблемы со вкусовыми рецепторами.

Она молча смотрела на стол, а я на неё. И вдруг рассмеялся.

Потому что это было так глупо. Так по-детски. Она подсыпает мне соль в кофе, а я пытаюсь объяснить ей тригонометрию. И всё это посреди ночи, в пустой квартире, где живут два человека, которые должны были бы ненавидеть друг друга, но почему-то сидят за одним столом и говорят о синусах и допинге.

Она замерла. Смотрела на меня, как на привидение.

— Ты чего?

— Твой брат, — сказал я, вытирая губы салфеткой. — Перед своим последним заездом он тоже насыпал мне соль в чай. Я заехал к нему, мы сидели на кухне, он сказал: «Ты слишком сладко живёшь, Артур. Пора тебе вкус соли познать».