Книга Говори обо мне гадости!, страница 108 – Анна Долгова

Говорим тихо, смотрим друг другу в глаза. Каждый из нас не решается сделать первый шаг. В буквальном смысле.

Так. Все. Я мужчина. И не могу больше видеть этих слез.

В один шаг преодолеваю расстояние и просто прижимаю свою королеву к себе. Прижимаю крепко, чтобы не убежала. Положил на ее макушку подбородок и просто слушаю ее рыдания.

Лена впервые дает волю эмоциям. Она плачет практически навзрыд. Не говорю ей слов утешения. Не мешаю ей. Пусть поплачет.

— Спасибо тебе, — слышу сквозь вопли ее «заикающиеся» слова.

— Молчи. Хоть сейчас помолчи.

Не говори ничего, Лена. Язык твой — враг твой. Лучше плачь. Так я знаю точно, что у тебя в душе творится.

— Нет! — практически выкрикивает. — Я должна тебе многое сказать. Прости меня. Я дура. Я просто дура!

Поглаживаю ее по затылку рукой, стараясь успокоить.

— Согласен. Ты просто дура.

— Дура.., - всхлипывает Лена без истерики.

— Ничего страшного. Дур тоже любят, — произношу после непродолжительной паузы, когда она немного затихает.

Чувствую себя большим и злобным дядькой. С маленьким ребенком на руках, которого нужно отчитать за провинность.

— Таких, как я, нельзя любить, — Лена пытается отстраниться, но я только крепче вжимаю ее в свою грудь.

— Правильно. Таких нужно сразу забирать. И учить уму разуму. Будешь учиться?

Лена все же отстраняется и смотрит на меня зареванными глазами.

— А как же Рита?..

— Нет никакой Риты. И не было.

Она в смятении. Нежно целую ее в лоб и прижимаю опять к груди, обхватив рукой затылок.

Больше никогда не отпущу.

— Тогда я точно дура, — словно окончательный выносит себе вердикт.

— Ага, — вздыхаю я. — Но будем умнеть?

Лена кивает молча головой, которая находится в моей руке.

— И в Москву поедем? — начинаю я сразу воплощать свой план в действие.

Немного неуверенно, но Лена все же кивает:

— Я все равно без работы осталась.

— Вот и чудно. И Арсеньевой станешь?

Моя королева вновь отлепилась от меня. В глазах недоумение, а у меня сейчас сердце выскочит от ее ответа. Не так я себе представлял предложение руки и сердца. Но колени и кольца на фоне играющего оркестра на крыше дома и под Луной бывают, наверное, только в фильмах. В жизни все куда прозаичнее.

— Стану, — из глаз Лены опять текут слезы.

— Вот и умница, — обхватываю ее лицо ладонями и целую ее в нос, просто выдыхая про себя. — И Ромка станет Арсеньевым?

— Не знаю… Здесь нужно спрашивать у Ромы.

— Я согласен! — слышим громкий возглас Ромы, который стоит в дверях.

Лена по инерции пытается от меня отскочить, но моя реакция быстрее. Я только еще крепче прижимаю ее к себе, обнимая за плечи.

— А подслушивать нехорошо, — делаю парню замечание с улыбкой.

— А я не подслушивал. Я только последнюю фразу услышал, — Рома, оправдываясь, поднимает руки, будто сдается.

— Тогда мы все вместе начинаем готовиться к переезду, — заключаю я на правах главы нашей семьи.

— Йохоу! — Ромка подпрыгивает от радости.

Чувствую, что Лена совсем успокоилась. Наклоняю к ней голову и вижу, что моя королева улыбается. На сердце становится спокойно.

— Идем в пиццерию! — неожиданно предлагаю я. — Только у меня условие! Сегодня вы говорите обо мне гадости.

Лена отстраняется и смотрит на меня с удивлением. Рома задумчиво почесал голову:

— Ну, пап, храпишь ты, конечно, как бульдозер!