Книга Говори обо мне гадости!, страница 93 – Анна Долгова

Почему-то мне кажется, что директор спортшколы справедливый человек. Поэтому решаюсь задать ему свой главный вопрос:

— Почему ребята были одни? Я так понимаю, должна была начаться тренировка?

Тяжело вздохнув, директор стал объяснять причину:

— Да. Только у нас была оперативка. Разбирали аморальное поведение Арсеньева.

Холодок прошелся по всему позвоночнику. Ноги стали ватными. Хочется сесть и выбежать на воздух одновременно.

— Это из-за его отношений с вашим хореографом?

— Нет, — как-то неуверенно отвечает директор. — Во всяком случае оперативка была проведена по факту ваших с ним отношений. Про хореографа я не в курсе.

— А что с нашими отношениями?

— Да, наверное, все хорошо.

На этих словах он откланивается и уходит. Напоследок только уточняет, что в случае необходимости в финансовой помощи я могу рассчитывать на них. На школу и на комитет, как в целом, так и в отдельности.

Роме провели повторное обследование. Все без изменений. Врач уверяет, что это тоже хорошо. Гематома не растет, а значит, есть все шансы на ее уменьшение.

— Такие гематомы прогрессируют в первые часы. Прошли почти сутки с момента получения травмы. Она не увеличилась в размерах. Будем ждать теперь ее уменьшения.

Я потихоньку перевариваю полученную информацию. От врача. От директора. Сколько бы я ни думала, все мысли возвращаются к Владу. Уже не могу утверждать, что он виноват в случившемся. Но вот его вранье меня больше всего оскорбляет.

Он не сказал о проблемах в спортшколе, а ведь они и меня касаются. Он не сказал о произошедшем ранее у него ЧП с подопечным. В чем он еще мне лгал?

Ближе к вечеру мои мысли прерывает стук в дверь. Несмело входят родители Ильи Нелидова.

— Здравствуй, Лена, — здоровается со мной Лариса.

Когда-то мы с ней работали вместе. Но теперь лишь киваем друг другу головой при встрече. Отец Ильи и вовсе проходит мимо меня, не обращая никакого внимания. Поэтому как его зовут, я уже и не помню.

Сегодня у меня нет сил и желания даже головой им кивать. Я только вижу, как за спинами двух взрослых прячется сам Илья.

— Лен, мы бы хотели извиниться за нашего сына, — начинает Лариса, но я ее перебиваю. И довольно резко.

— Уйдите. ВЫ уйдите. Я хочу поговорить с Ильей.

Неохотно и даже с некоторым возмущением, но тут же прерванным мыслями о возможной уголовной ответственности их сына, пара выходит. Передо мной остается только паренек. Он уже не такой бравый, как обычно. Плечи опустил, голова вот-вот отвалится от такого наклона.

— Ты говори.

Я требую от него не объяснений. Я требую хоть какого-то покаяния. Я хочу понять, родители его просто притащили с собой за компанию или до него действительно что-то дошло.

— Смотри на Рому и говори, — требую уже жестче.

Илья поднял взгляд на Рому. Немного постоял, потом посмотрел на меня. В глазах слезы.

— Елена Владимировна. Родители хотят решить все мирным путем. Деньги даже вам принесли. На лечение Ромы. Но я же виноват.

— Да, Илья. Ты виноват.

— Елена Владимировна, я не буду извиняться. Но я готов понести наказание.

Теперь передо мной тот самый Илья. Уже без слез в глазах. Широкоплечий, бравый, храбрый и сильный. Вот только сила его повернулась в другую сторону. Хочется верить, что эта история навсегда останется в его памяти.

— Илья, я прощать тебя не буду. Но и заявление в следственный комитет не напишу. Пусть будет так, как решит следствие.