Книга P.S. Не прощай меня, страница 73 – Юлия Бузакина

— Вы не там ищете, Андрей Дмитриевич.

Притормаживаю.

— Что не там ищу?

— Я слышала историю о пропаже вашей дочери. А еще я знала вашу жену. Мы с ней вместе начинали свою карьеру. Она ведь тоже была винным блогером, вы же помните? Мы даже вели одно время один блог на двоих и были лучшими подругами. Давайте вместе позавтракаем? Я расскажу вам много интересного.

Я раздраженно отодвигаю стул. Прошу у подошедшего с заказом официанта кофе.

— Что вы можете мне рассказать, Прасковья? — уточняю напряженно. — Предупреждаю сразу: мне не до шуток. Я на пределе. Час назад погибла моя сотрудница Кира Смородина. Перед смертью она сообщила мне важную информацию о моей пропавшей дочери.

Прасковья вздыхает. Придвигает к себе омлет и горячий хачапури по-аджарски. Ест с аппетитом.

— Я вам кое-что расскажу, но не принимайте это на свой счет, ладно? — подмигивает мне.

Я испепеляю ее взглядом. Раздражение достигает опасного уровня. Я не люблю, когда играют с моими чувствами.

Но Прасковья никуда не торопится. Отпивает глоток прохладительного напитка и смотрит на неподвижную гладь озера.

— У вашей жены до вас был роман. Она очень сильно любила другого мужчину, — оглушает внезапно.

— Что?

Я не верю своим ушам. — Но это еще не все. После вашей свадьбы их отношения еще какое-то время продолжались. Она все металась от вас к нему и обратно…

Новость меня оглушает. У моей Нины был любовник? Невозможно!

— Нина думала, что ребенок, которого она ждет — не от вас, — добивает меня Прасковья. — Тот мужчина, которого она любила, настаивал, чтобы она вернулась к нему. Но Нина во избежание скандала решила дождаться рождения малыша и сделать ДНК-экспертизу. Ее любовник был… скажем так, слегка жесток на расправу. Она опасалась за ребенка, поэтому тянула до последнего. После рождения дочери выяснилось, что она ваша. Нина решила, что будет лучше остаться. А спустя год разбилась…

Прасковья вздыхает.

— Честно говоря, мне до сих пор ее не хватает.

Официант приносит мне кофе. Я сжимаю чашку так сильно, что кажется, еще миг, и она расколется. Удар по мужскому самолюбию? Еще какой.

— Кто же этот пылкий и страстный ублюдок? Кого моя жена любила так сильно, что была готова бросить меня по щелчку его пальцев? — интересуюсь колко.

Прасковья морщит поплывший нос.

— А вы не догадываетесь?

Я пронзительно смотрю на нее.

— Это же не Вятич?

Она кивает.

— Именно он.

Я взрываюсь.

— Скажите, а что вы все находите в этом психопате? Вот вы, Прасковья? Что заставило вас нырнуть в этот омут?

Она усмехается.

— Андрей Дмитриевич, я, скорее, исключение из правил. Все банально: мне требовались деньги, вот я и пошла на риск — оставила ребенка в надежде на то, что Антон меня озолотит. Увы, я просчиталась — он жадный прижимистый мерзавец. Поэтому у моего сына не будет отчества. Я заменю его на матчество.

Я ухмыляюсь. Откидываюсь назад на стуле. Некоторое время мы молчим.

— Отец моего ребенка любил вашу жену. Он считал вашу дочь своей дочерью, — не выдержав паузу, подмигивает мне Прасковья.

Я непонимающе вскидываю бровь.

В голове шумит. Кира могла пойти на свидание с Вятичем? В этом случае она могла увидеть только одного ребенка — его дочь.

Вятич считал мою дочь своей дочерью. А значит…

Я разжимаю пальцы, и чашка со звоном падает на блюдце.