Книга Побочный эффект мести, страница 12 – Елена Валерьева

Жизнь после суда не превратилась в сказку. Скорее — в тяжелую, вязкую повседневность, в которой нужно было выживать. Утром я поднимаю девочек. Завтрак на скорую руку — овсянка, бутерброды, чай в детских кружках. Лерка вечно не успевает допить и допрыгивает к двери с ложкой в руке, Наташка ругается на шнурки. — Мааам, ну я не умею быстро завязывать! — возмущается она. — Вот для этого у тебя есть старшая сестра, — вздыхаю, вручая Лерке кроссовок. — Семейный подряд. После того, как Крылов помог снять эту двушку, мы постепенно обжились. На стенах появились детские рисунки, на подоконнике — мои цветы в горшках, которые чудом пережили переезд. Маленькая кухня, один большой шкаф на троих, старый диван и двухъярусная кровать для девочек. А мне — раскладушка в углу комнаты. Днем — работа. Мой маленький цветочный магазин, оформленный когда-то на Руслана, пришлось оставить. Но Ленка не дала мне утонуть: нашла место в соседнем супермаркете — продавцом-кассиром. — Начнем с этого, — сказала она. — Тебе сейчас главное — стабильный доход, а не амбиции. Так я и стою по восемь часов за кассой, отбивая чужие покупки, принимая купюры, улыбаясь людям, которым на меня наплевать. Иногда, правда, от моей улыбки у кого-то теплеют глаза. Старушка, которой я помогла собрать сумки. Молодой папа, который в панике искал детское питание. Подросток, стесняющийся купить презервативы. В перерывах бегу звонить девочкам. — Мам, мы нормально доехали, — отчитывается Лерка, когда они едут к отцу. — У него новая машина. Черная. И он сказал, что мы поедем в аквапарк, если ты не будешь злиться. Я сглатываю. — Вы главное — аккуратнее. Катайтесь, но слушайтесь его и… и не бегите далеко, ладно? — Мама, — вздыхает она, — мы не маленькие уже. Вечером — уроки, уборка, стирка, готовка. Ночью — тишина, которая иногда давит. Я лежу на своей раскладушке, смотрю в потолок и думаю, что десять лет брака исчезли, как будто их и не было. Остались только двое детей и шрамы внутри. Крылов появляется все чаще. То вечером заедет — привезет продукты, то днем позвонит — спросит, как дела. То вдруг зайдет в супермаркет с букетом. — Это не взятка, — шепчет, кладя цветы на кассу. — Это маркетинговый ход. Пусть у кассира будут самые красивые розы в ряду. Девчонки его обожают. Наташка повисает у него на шее, как обезьянка, Лерка спорит с ним о мультфильмах и сериалах, а он всерьез слушает и спорит в ответ. — Дим, а вы женаты были? — однажды спрашивает его Лерка за ужином. — Был, — отвечает он спокойно. — Давно. Молодым и глупым. — А почему развелись? — любознательная Лерка не отстает. — Потому что я был слишком молодым и слишком глупым, — улыбается он, но в глазах промелькивает тень. — И слишком много работал. Не делайте так, дети. Люди важнее работы. Они с девочками играют в «Дженгу», строят башню и смеются, когда она рушится. Я мою посуду и ловлю себя на том, что просто наслаждаюсь этим звуком. Смехом. Домашним теплом. Мужской фигурой за кухонным столом, которая не кричит, не унижает, а читает Наташке сказку. — Ленка сказала, что ты влюблен, — как-то раз выдает Лерка, когда мы укладываемся спать. — В маму.

Я чуть не падаю с табурета. — Что?! — шиплю. — Кто тебе такое сказал? — Ну, она с тетей Леной по телефону говорила, — пожимает плечами дочь. — Сказала, что «этот дурак Димка по уши». А он на тебя так смотрит… — она закатывает глаза. — Как папа на Алису смотрел. Только без злости. У меня пересыхает во рту. — Не выдумывай, — говорю, натягивая на нее одеяло. — Дима — наш друг. И адвокат. И вообще, детям в такие разговоры лезть не надо. Ночью я просыпаюсь от собственной мысли: «Хочу, чтобы он позвонил». Стыдно, как подростку, но я ловлю каждый звук телефона. Смотрю на экран и разочарованно вздыхаю, если там только реклама банка. Я запрещаю себе думать о нем… и все чаще ловлю себя на том, что жду его шага в подъезде, его голос за дверью, его смс: «Ты как?». И каждый раз, когда он уходит, внутри остается странная пустота. Опасная. Потому что я слишком хорошо знаю: стоит заполнить ее кем-то новым — и можно опять потерять себя.