Книга Побочный эффект мести, страница 48 – Елена Валерьева

Однажды, когда я привёз их после выходных обратно, Лера неожиданно задержалась у машины.

— Пап, — сказала. — Ты… не обижайся на Диму, ладно?

Я усмехнулся.

— Ты за него переживаешь? — спросил.

— Не за него, — мотнула головой. — За тебя. Ты всегда делал вид, что тебе никто не нужен. А на самом деле… — пожала плечами, — я вижу, как ты один. Это… не прикольно.

Я посмотрел на дочь. Она взрослая. Слишком взрослая.

— Жизнь не обязана быть прикольной, — попытался отшутиться.

— Но может быть, — упрямо сказала она. — Ты тоже попробуй когда-нибудь. Не только работать и ругаться.

Я не ответил. Просто кивнул.

В тот вечер, в гостиничном номере, я долго сидел у окна, глядя на ночной город.

Я понял: я проиграл. Не только суды, не только бизнес. Я проиграл ту игру, в которую сам себя втянул — игру в «я всегда прав». И, как ни странно, осознание этого не убило меня. Напротив — принесло странное облегчение.

Я мог бы продолжать воевать с собой и с миром ещё годы. Но устал. И вдруг принял как факт: моя семья — это не то, что я когда-то представлял. Это Марина, девочки, их жизнь с другим мужчиной. И моя задача теперь — не разрушить это. Даже если иногда болит.

Я уехал из города в тот раз с чувством, что поставил точку. Не жирную, не гордую. Тихую.

Предложение я продумывал… и не продумывал.

С одной стороны, как адвокат, я понимал: брак — это не только романтика, но и куча юридических последствий. Как человек, переживший болезненный развод (пусть и без детей), я прекрасно знал, что штамп в паспорте — не панацея.

С другой — каждый раз, когда я видел, как Марина возится с документами, подписывает что-то как «Гордеева», а не «моя жена», внутри что-то протестовало.

— Ты опять о браке думаешь, — угадала Лена, зайдя ко мне в кабинет и увидев, как я рассматриваю каталог колец.

— Я о налогообложении думаю, — попытался отшутиться.

— Ага, — хмыкнула она. — Обручалки — новая форма налогового вычета?

Я закрыл ноутбук.

— Я не хочу торопить, — честно сказал. — Марина… только недавно перестала вздрагивать от слова «суд». И «брак» у неё всё ещё ассоциируется с войной.

— Так не делай из предложения войны, — пожала плечами Лена. — Сделай… праздником. Для неё, для детей. Чтобы они понимали: это не «снова клетка», а следующий шаг.

Я обдумывал её слова несколько дней. Потом решил: да, я хочу сделать это не в ресторанной пафосной атмосфере, не на пляже с розами, а… там, где началась наша новая жизнь.

В парке. У фонтана.

Я договорился с Леной и девочками. Они были, конечно, в сговоре.

— Мы будем орать «да» за маму, если она вдруг стушуется, — шептала Наташа.

— Ты только кольцо не урони в фонтан, — сурово наставляла Лера. — Это будет слишком по-киношному.

В выбранный день мы пошли в парк как обычно. Марина ничего не подозревала. Для неё это была очередная прогулка: дети, мороженое, кормление голубей.

— Сходите к качелям, — предложила Лена девочкам, подмигнув мне. — Нам нужно… — сделала вид, что вспоминает, — мороженое с мамой обсудить.

Марина удивилась:

— С каких это пор вы мороженое обсуждаете без детей?

— С тех, пор как у нас появился тайный план, — ответила Лена, фактически подталкивая её в сторону фонтана.

Фонтан был включён, вода переливалась на солнце. На скамейке рядом уже лежал небольшой букет — не пышный, а такой, какой любит Марина: из нежных полевых цветов и лаванды.