Книга Измена. Когда под сердцем жизнь, страница 63 – Анна Риман

— Все верно. Его признали виновным и определили меру наказания в десять лет. Он провел в тюрьме четыре года и скончался. Так гласят имеющиеся документы. Приблизительно в то же время со странной просьбой ко мне обратился некий гражданин Великобритании Джонни Браун. Он хотел, чтобы я присматривал за одной семьей и периодически сообщал ему об их жизни. Не подумайте, ничего такого. Его интересовало здоровье и счастье женщин. Время шло. Ваша матушка рано ушла из жизни, а у вас все складывалось благополучно. Пока несколько месяцев назад не начались все эти странности, заставившие меня волноваться. Я был вынужден сообщить Джонни, что у вас не все в порядке.

Мужчина рассказывал, а я смотрела на него во все глаза и все никак не могла поверить. Все эти годы настоящий отец приглядывал за мной, но так ни разу и не появился. Не захотел познакомиться, обнять родную дочь?!

— Вы не подумайте, Ксения Степановна, Джонни, будем называть его официальным именем, вас очень любил. Ему казалось, что так для вас будет лучше. Хорошая семья, любящие родители. А что он мог вам предложить? Сначала вообще ничего. Это потом у него появились деньги.

— А как же отец, — тут я запнулась, — в смысле Мизюков? Они были знакомы?

— А как же отец, — тут я запнулась, — в смысле Мизюков? Они были знакомы?

— Более чем знакомы. Они дружили со школьной скамьи. Господа Мизюков и Реченков проходили по одному делу. Степану Михайловичу грозил не меньший срок, но Константин взял всю вину на себя, прикрыв подельника.

— Получается, он прекрасно знал, что я не его дочь, — не понимая, как теперь называть ненастоящего отца, пролепетала я.

— Они поженились, когда ваша мама уже была на поздних сроках беременности. А судьба Константина решилась окончательно.

Я вспомнила маму. Она всегда была такой мягкой, теплой, заботливой и немного печальной. Отец ее обожал. Цветы, подарки, любые желания и капризы. Стоп. Не отец. Мизюков. Да, маму он обожал, но не меня. А после ее смерти и вовсе вел себя как чужой. Не понимая причины, я все валила на душевные переживания. Винила себя. Теперь многое стало понятным.

— Мне видится, это был классический любовный треугольник. В котором вы, Ксения Степановна, неожиданно стали дополнительным углом, — с печалью в голосе закончил адвокат.

Сердце болезненно сжалось. Почему мама не сказала мне правду?! Нет, я не винила ее за то, что вышла за Мизюкова. Это была ее жизнь и выбор. Но из-за их вранья я так и не узнала настоящего отца. А ведь все могло бы сложиться иначе.

— Зачем приезжал отец? — глядя в глаза адвокату, спросила я.

— Когда он узнал, в каком положении вы оказались, решил, что настало время рассказать вам правду. Хотел увезти с собой в Лондон. Надеялся понянчить внуков на старости лет. Я не советовал ему объясняться с Мизюковым, но Константин был слишком порядочным человеком, чтобы действовать исподтишка.

— У вас есть его фотография? — с трудом сдерживая слезы, попросила я.

Александр Павлович покопался в папке и протянул небольшой снимок. С глянцевой бумаги на меня смотрел светловолосый приятный мужчина с открытым лицом и пронзительным взглядом серых глаз. Я больше не могла сдерживать слезы, и они потекли по щекам, прокладывая соленые дорожки. Адвокат протянул мне бумажный платок и по-отечески приобнял.