Книга Сводница без тормозов, страница 26 – Любовь Перуница

— Она, конечно, не подарок, и всякую херню вытворяла и вытворяет, — вздохнул Костя. — Но а если и правда беременна? Отец ведь в курсе, ты для него тоже уже давно как сын.

«Вот он, главный страх. Не крики Миланы, не кулаки Кости. А вот этот тихий, разочарованный голос Павла Сергеевича, который поверил в меня. Который влил в мои проекты не только деньги, но и часть своего доверия. Как я посмотрю ему в глаза?»

— Да не мой это ребенок! — с силой выдохнул я, отчаянно пытаясь убедить не только его, но и самого себя. — Пусть сама отцу объясняет, от кого залет. Я чист. А отношения… Они по кривой шли довольно давно.

Телефон Кости зазвонил, разрезая напряжённую тишину. Он посмотрел на дисплей, и на его лице появилась тень. Подпись: «Отец».

— Отвечай, чего уж делать, — пожал я плечами с показным безразличием, которое мне совсем не было свойственно. Внутри всё похолодело.

Костя смерил меня тяжёлым взглядом, глубоко вдохнул и ответил. Пока он говорил, в голове пронеслись неотвязные мысли. Бегство было невозможно, да я и не мог себе его позволить. Слишком многое заставляло вернуться в Москву. Как минимум два железных аргумента, против которых не попрешь.

Первый и самый неприятный — Милана и этот дурацкий скандал. Нужно было приехать и объясниться. Не ей — ей я уже всё сказал, — а Павлу Сергеевичу. Посмотреть в глаза человеку, который относился ко мне по-отечески, и честно рассказать, как всё было. Бегство сделало бы меня виноватым в его глазах навсегда.

Второй — проект. Его дедлайны висели дамокловым мечом. Инвестиции Павла Сергеевича были не просто деньгами, это было доверие, профессиональная репутация, которую я годами строил. Провалить это значило сжечь за собой все мосты в индустрии раз и навсегда.

— Да, отец. Рядом. Поговорили. Чай пьём. Нет, не наркота. Обычный чай, чёрный, байховый. Сейчас.

Он протянул мне телефон. Моя ладонь была влажной.

— На.

— Добрый день, Евгений, — раздался в трубке спокойный, низкий голос, который заставил меня внутренне съёжиться.

«Соберись, тряпка», — приказал я себе.

— Здравствуйте, Павел Сергеевич.

— Здоровее видали. Ты что это, сынок, такого учудил, что моя доча мне в два часа ночи телефон с воплями и плачем оборвала? — его тон был ровным, но в этой ровности сквозила стальная опасность. — Я ведь человек старый, мне волноваться нельзя.

«Вот оно. Началось. Сейчас надо говорить. Объяснять. Оправдываться. Но как? С чего начать?»

— Павел Сергеевич… — попытался было я вставить, но глава семейства не дал мне и шанса.

— Молчи. Ты где сейчас находишься? — его голос прозвучал тише, но от этого стал только твёрже.

— В родном городе. У мамы проблемы со здоровьем, я срочно уехал.

— Понятно. Слушай сюда, Женя. Ты завтра же садишься на первый поезд или самолёт и возвращаешься в Москву. Ясно?

В горле встал ком. Возражения, что нужно быть с матерью, умерли, не родившись. Он сказал это так, будто уже всё знал и решил за меня.

— Павел Сергеевич, но мама…

— О твоей маме я позабочусь. Создам все условия, лучшие врачи, сиделка. Всё будет. Но тебе здесь быть нужнее. Ты мне должен отчёт по проекту, который завис из-за твоего внезапного побега. И ты должен моей дочери… как минимум, личное объяснение. А ещё, — он сделал паузу, и я почувствовал, как по спине побежали мурашки, — мне позвонил один человек. Очень настойчиво просил тебя найти. Говорит, он тебе отец.