Книга Хочу тебя... С любовью, бывший!, страница 28 – Айрин Лакс

Люблю инициативных, но у этой опыта только прыгать и долбиться… Едва в рот взяла, как поперхнулась этим льдом, едва не задохнулась. Вытащил, конечно, но было море слез, соплей и рвоты… Плюс расцарапанная глотка.

Короче, у меня упал и все… Больше вставать не желал. Ушел в мини-отпуск. Я даже распереживался: не в импотентный ли.

Но сейчас, смотрю… Порядок полный. Приятный такой, крепкий, уверенный в себе порядок!

— Так что за повод?

— Любимую женщину порадовать, — повторяю и нарочно на нее смотрю.

— А ты не слишком ли торопишь события?

— Нет, что ты. В самый раз. Она на двадцать один год меня старше.

Рыжая застыла, щелкнув ножницами.

— Мамуля моя, — продолжаю я. — А ты что подумала?!

О себе, разумеется. Вон, какая недовольная стала, злющая…

Ох, бля… Нарываюсь я, походу… Оочччень!

— О тебе помню, но… дарить тебе букет, сделанный твоими же руками… Как-то не комильфо. Выбирай заведение. Любое. Сходим поужинать…

— Столовая «Копейка». За старым рынком. Подходит?

— Беляши похавать и свалиться с отравлением в больничку? Ты знаешь толк в пытках… — хмыкаю.

И нет, ей меня не смутить. У меня ориентир четкий.

— Если полечить обещаешь, так уж и быть, похаваем беляшей.

— Уймись. Тебе не к лицу.

— Я бы рад, но…

Смотрю, как она ловко собирает букет, как обдирает листочки с веточек — ууууух. По телу мурашки. Впервые кайфую, наблюдая за чьей-нибудь работой… Она в ней точно хороша. Букет, честно, не прикопаться.

— Вот, держи. С тебя…

— А чё так дорого?

— На самом дорогом… и любимом… Не экономят, Ванечка!

Нарочно цену задрала. Раз в десять, стерва. Но я отстегнул, сколько надо, протянув наличку.

Она стояла сбоку от прилавка, за спиной — приоткрыта дверь в подсобку или что-то такое… Я протянул наличку, она взялась за купюры и… даже на небольшом расстоянии между нами будто закоротило.

Мигом сориентировался, перемахнул через коробки с новой поставкой и, пока рыжая не успела опомниться, толкнул ее в подсобку, закрыл дверь за собой.

Вот она, попалась, птичка яркая… К стенке прижатая и от поцелуя увернуться не успела.

Толкнулся языком поглубже и крепким тараном припер член в самый низ ее дрожащего живота.

Первые касания как вспышки, жалящие.

Потом она увернулась и попыталась меня оттолкнуть.

— Идиот! Эта дверь… заклинивает! Теперь ее только снаружи можно открыть.

— Тогда мы вызовем спасателей, а пока… — снова на рот нацелился, впившись.

* * *

Ангелина

Стоит признаться, Толя постарался.

Антураж в домике, который мы снимали для отдыха незадолго перед расставанием, конечно, изменился. Но Красавин приложил немало усилий, чтобы воссоздать ту самую атмосферу из прошлого.

— Умерла, так умерла… Зачем стюардессу откапывать? — нарочно тяну я, краем глаза наблюдая, как заходили желваки на скулах Анатолия.

Он отправился к барной стойке, чтобы смешать нам по коктейлю.

— Ты даже не хочешь попытаться меня понять.

— Эгоист, этим все сказано. Трындишь о том, как тебе стало неприятно от предательства, а сам между делом все наши словечки во время секса растрепал и обсуждал меня с другом… На что ты надеялся? Ну, так… В дальнейшем? — спрашиваю я, плюхнувшись на диванчик.

— Я не хотел говорить о споре. Думал, он больше не имеет значения.

— И тебя не смущали ставки? Ах да, ты ведь сам надеялся на этот деньжат поднять.