Книга Хочу тебя... С любовью, бывший!, страница 6 – Айрин Лакс

Поэтому мне так сложно было после гибели отца и брата: я вынуждена была стать мамочкой для своей мамы и поддерживать ее. Психолог, с которым я работала, сказал, что чаще всего лишний вес — это защита, проявление желания отрастить броню, укрыться за ней от травмирующих событий. Если все так, то я отращивала броню за двоих, пока мама горевала, а потом она окуклилась из бездны своего горя и стала поддержкой для меня, просто лучиком света в беспросветном колодце тьмы, куда я свалилась на самое дно жалости и презрения к себе.

Мы вместе ходили на спорт и танцы… Потому что больше никто не мог вынести моего нытья и нежелания делать хоть что-то.

Будто месть, выкидыш и развод выпили из меня все силы, и больше ничего не осталось ни для кого и, в первую очередь, для самой себя….

— Танька твоя родила. Вес, рост?

— Пятьдесят три, четыре семьсот пятьдесят восемь, — озвучиваю цифры, сакральные для каждого родителя. — Артур помчался набивать татушку.

— И как?

— Набил, — киваю. — Такой дурак, мне тоже предложил! Говорит, мы вместе рожали… Танька узнает, в шоке будет. Она там, бедная, порвалась, четыре шва на промежности, но рожал, по словам Артура, именно он, и я — рядышком… Представь!

— Будь снисходительнее. Мужчины слабы во всем, что касается деток и деторождения. Есть теория, мол, женщины завидуют отсутствию мужского фаллоса. Тогда должна быть теория, что мужчины завидуют невозможности родить жизнь… Это им недоступно. Поэтому они так слабы и нервозны во всем, что касается темы деток и беременности. Некоторым настолько страшно, что они даже не хотят и на краешек погружаться в это.

— Или им просто плевать. Не все же трусы. Есть еще тунеядцы, бараны, слепцы, мудаки и просто… отъявленные эгоисты.

— Так… — мама задумывается. — Ты кое-кого встретила?

— Нет, — отвечаю поспешно.

— Встретила.

— Да нет же…

— Встретила! Козел. Обе ноги ему переломать и отстрелить все, что выше колен болтается! — бранится. — Был бы жив Коля с Темой, они бы так и поступили. Вывезли в лес и… Все! Нет больше Толика.

Боюсь, именно так бы и поступили два бравых охотника — отец и сын. Они возвращались с охоты, когда попали в аварию.

— Ты же помнишь все, о чем говорили вы на сессиях?

— Разумеется.

— Надо бы повторить, — тянется к телефону. — Тамара Федоровна творит чудеса. Пусть немного приведет тебя в чувства…

— Мама, не стоит.

— Стоит, — отрезает. — Я знаю, этот кобель… стал лишь краше и все у него на мази. Вот только… — хрустит костяшками пальцев. — Империя и счастье, построенные на костях, однажды падут, как Вавилонская башня.

— Мама, ты меня пугаешь! Откуда ты… Вообще, в курсе, как там Толик поживает?

Я по-настоящему горжусь нами с мамой. После всех событий мы продолжаем жить, не разменивая себя на прозябание в горе и жалости. Живем полно, путешествуем и ходим в театр, выбирая новый стик помады, спорим, стоит ли привязывать его к цвету лака для ногтей или нет?

На мой вопрос, мама просто отвечает:

— Следила, — и что-то листает в своем телефоне.

Если окажется, что мама завела на моего бывшего отдельный файлик, куда записывала все-все о нем, я буду в шоке…

— Зачем?! — спрашиваю оторопело. — Сама же мне говорила: плюнь, переступи через какашку и иди дальше!

Мама гладит меня по щеке со словами: