Книга Даже не сомневайся, страница 38 – Юлия Резник

— Это что еще за имя такое — Адиль? Какой он национальности?

— Да какая разница, господи боже?! Он — отличный парень. Из хорошей семьи. Милана счастлива, а это главное.

— Ну, знаешь ли, я его не видела — так что подтвердить твои слова не могу.

— Моим словам не требуется подтверждение, — отрезаю я, научившись за эти годы отстаивать свои границы даже в общении со свекровью. Буквально вижу, как поджимаются ее тонкие губы в ответ на мои слова. — Приглашение на свадьбу Милана, думаю, занесет вам лично. Это все? Извините, но у меня полно работы…

Так наш разговор и заканчивается. Я кладу телефон на стол, закрываю глаза и считаю до пяти. Господи, ну почему даже такие счастливые вроде моменты свекровь превращает для меня в поле боя? Сколько лет я терплю эти разговоры в стиле «ты всё делаешь неправильно», и пусть они уже не задевают меня, как в самом начале, каждый раз это, один черт, будто проверка на прочность.

Тяжело вздохнув, тянусь к мудбордам. Новогодние витрины. Серебро или золото? Скандинавский минимализм или вычурное барокко? Что больше подойдет к нашей новой коллекции? Яркой, местами дерзкой и очень праздничной? Обычно эта часть работы наполняет меня азартом: как художник, я собираю мозаику из деталей, а получив результат, каждый раз захлебываюсь от восхищения. Но сегодня во мне слишком много раздражения, усталости и других эмоций, о которых даже себе страшно признаться.

Я заставляю себя взять карандаш. Рисую на листке композицию: высокая ель, длинные свисающие гирлянды, манекены в вечерних платьях на фоне ледяных панно. Но руки предательски дрожат, и ничего толкового не выходит. С облегчением отвлекаюсь на зазвонивший телефон.

— Привет. Ну, ты чего не звонишь? Решила что-нибудь? — частит Стас.

— Ты про таможню? — уточняю я.

— Ну, а про что еще? Я вообще-то волнуюсь.

Волнуется мой хороший… Прикрываю глаза. В трубке фоном слышны гул аудиторий и чей-то громкий смех.

— Чего же раньше не позвонил, раз волновался? — интересуюсь я, удивляясь тому, что Стас как будто правда не понимает, насколько же мне не хватает его участия.

— Не хотел лишний раз дергать, — отвечает он так, будто это само собой разумеется. — Так что?

— Все хорошо. Разрулили.

— Ну, слава богу.

В его голосе звучит такое облегчение, что мне становится невыносимо стыдно. Чувствую себя предательницей. Самой худшей женщиной на земле!

— Ты когда домой? — спрашиваю, чувствуя, как дрожат губы.

— Как обычно. А что?

— Хочу приехать пораньше. Приготовлю что-нибудь вкусненькое к твоему приходу.

— Да зачем, Алл? У нас после вчерашнего куча жратвы осталась.

Замечание дельное. Но мне хочется сделать что-то для Стаса в надежде, что это хоть чуть-чуть усмирит чувство вины перед ним.

— Собираюсь тебя побаловать, — упрямлюсь я.

Обед пропускаю. Вместо этого выпиваю еще одну чашку кофе. А ближе к трем ко мне приезжает Милана. Залетает вихрем, наполняя мой кабинет ароматом незнакомого прежде парфюма.

— Что это ты одна? — подкалываю дочку.

— У меня отменили последнюю пару, Адиль еще занят, — не замечает подначки Миланка. — Я тебе скинула на почту мудборды, видела?

— Еще одни мудборды? — вздыхаю я, покосившись на свои, рабочие.

— А?

— Это я сама с собой. Не обращай внимания. И нет, твое письмо я не видела.