Книга Даже не сомневайся, страница 8 – Юлия Резник

— Хорошая девочка. Хоть и не наша.

— Это экспертная оценка? — уточняет племяш, ловя мой взгляд.

— А тебе непременно нужна моя экспертиза?

— Не хочу, чтобы сын ошибся, — как будто даже смущается Ваха, хотя где он, а где смущение, казалось бы. Да и что он в принципе знает о моих скиллах?

— Мать девочки была точна в своих описаниях. Она действительно ранимая. Открытая, незащищённая. Из таких девочек вырастают либо сильные женщины, либо надломленные. Всё зависит от того, как с ними обойдётся жизнь.

— То есть берем?

— Тебе не нужно мое одобрение.

— Брось, Хасан, ты старший.

— Я двадцать лет не интересовался делами семьи. Не думаю, что имею право голоса только потому, что вернулся.

— Мы рады, что ты, наконец, дома.

И снова наши взгляды с Вахидом скрещиваются. Благодарно похлопываю племянника по плечу.

— Спасибо, что приютил.

— Без проблем. Все равно квартира Адама пустует с тех пор, как они с семьей перебрались в дом.

Адам — старший сын Вахида. У них с красавицей-женой их действительно три. Плюс малышка-дочь. Это ли не счастье?

— В конторе обещали выделить мне квартиру, — хмыкаю.

— Ну, это ведь не так плохо, Хасан. Знаю, ты хотел в родные края вернуться. Но, по-моему, было наивно думать, что такого спеца, как ты, отпустят на пенсию.

Киваю, соглашаясь со словами племянника. Я изначально все понимал, да. Но как же хотелось, чтобы все-таки отпустили! Я на работу во благо страны положил четверть века. Я потерял семью… Жену, детей, чей смех все еще преследует меня во снах. Двадцать лет прошло с того кошмарного дня, когда террористы уничтожили всё, ради чего я жил. Двадцать лет одиночества. Двадцать лет, положенных на алтарь мести. Двадцать лет нелепых попыток сделать этот мир лучше. Разве мало? Кажется, я отдал все. Ничего за душой не осталось.

Отворачиваюсь к окну. Осень… Я ее не видел… Сколько? Так и не сосчитать. То, к чему я хотел вернуться, ощущается совершенно чужим. Тишина парков, запах мокрой листвы, пьянящее ощущение свежести в воздухе, когда дождь только прошёл, а солнце ещё не вышло.

И вот я здесь, а на зубах будто до сих пор скрипят раскалённые пески пустыни. Восток въелся в плоть и кровь. Он повсюду. В привычках, в походке, в мимике и движениях. Там невозможно было расслабиться, невозможно дышать свободно. Даже когда всё спокойно внешне — внутри ты всегда на страже.

Дети визжат, женщины о чем-то оживленно переговариваются. А мне так тихо… Ни воплей муэдзинов, ни стрекота стрельбы где-то вдалеке…

Смотрю, как в свете фонарей на землю медленно осыпаются листья. В их падении столько величественного достоинства. Природа смиренно принимает неизбежное… А я, так и не научившись этому, сражался до последнего. Даже с тем, что уже давно бы следовало отпустить.

— Хасан, ну не грузись ты. Может, год-два поработаешь, и отпустят, а?

— Может быть. А пока, наверное, надо подумать о покупке пальто.

— Отличный план, — смеется Вахид. — С понедельника обещают похолодание. Амин, душа моя, где Хасану лучше теплыми вещами разжиться?

— В нашем магазине, конечно же! — выпаливает невеста внучка и вдруг осекается, страшно краснея. — Извините, мне, наверное, не следовало вмешиваться, да?

Широко улыбаюсь. Ну, какая же все-таки забавная девочка! Тоже не лишенная стереотипов, ага…