Книга Даже не сомневайся, страница 85 – Юлия Резник

Зал взрывается смехом и аплодисментами. Я стою с букетом, прижимая его к груди, и чувствую, как щеки заливает румянец.

Поднимаю глаза — и встречаю смеющийся взгляд Хасана.

Алла

— Что ты делаешь?

— Звоню Милане!

Стрелой бросаюсь к Стасу, чтобы забрать у него телефон.

— Совсем спятил?! Не смей портить дочери медовый месяц!

— Кто-то должен привести тебя в чувство, — рычит Дементьев, вытягивая руку над головой. Стас высок, я прыгаю вокруг него как дрессированная обезьяна, но все безрезультатно.

— Я все равно с тобой разведусь! Зачем ты это делаешь? Зачем впутываешь Милку? Ну, будь ты мужиком, а!

— А до этого я кем был, по-твоему?! — выходит из себя Стас.

В последний момент осекаюсь, прикусываю язык. Когда все настолько накалено, велик риск сказать то, о чем будешь потом жалеть. Лучше остановиться. Откинув от лица волосы, перевожу растерянный взгляд на лежащие на полу чемоданы. Я решила, что будет честно оставить Стасу квартиру, несмотря на то, что к ее покупке он не имеет никакого, блин, отношения. Но Дементьев, похоже, не оценил жеста. А может, он так напуган моим уходом, что просто не способен мыслить трезво.

— Послушай, Стас… Ну зачем ты все усложняешь?

И правда. Мы же не враги. И он не чудовище. Просто мужик, который привык во всем на меня опираться. Понятно, что сейчас его мир качается. Смотрю в его больные, сумасшедшие совершенно глаза, и кулаки сжимаю в бессилии. Господи, ну почему так? Я же не хотела причинять ему боль! Мне же от его боли самой тошно… Потому что он — огромная часть меня!

Вот не надо было… Не надо было оттягивать этот момент, закрывать глаза, подстраиваться, годами уговаривать себя, что мы справимся, и всё можно починить, если потерпеть или приложить чуть больше усилий. Потому что годы складывались в десятилетия, а мы только сильнее привыкали друг к другу.

Я ведь не раз представляла себе, как это будет. Надеялась, что мы сядем за стол, спокойно поговорим, признаем очевидное — и разойдёмся по-человечески. Но жизнь, как всегда, решила иначе. Уходить никогда не бывает просто.

— Алла… — Стас смотрит так, будто я вот-вот исчезну прямо у него на глазах. — Ну, ты хотя бы скажи, что на тебя нашло, а? Чем я тебя разочаровал? Что, блядь, не так-то! Ты без меня не сможешь!

В груди что-то болезненно дёргается. Конечно, смогу. Я давно живу без него — рядом, но без него. Мы потеряли ту связь, которая когда-то держала нас вместе. Остались привычка и страх перед неизвестностью. Но сказать это вслух язык не поворачивается.

— Все так, Стас. Дело не в тебе, я же говорю, — отвечаю тихо. — Ну, то есть и в тебе, конечно, в разводе всегда виноваты оба. Но у меня к тебе нет претензий. Ты хороший муж и идеальный отец… — Нет, это категорически невыносимо. Картинка перед глазами расплывается от слез. Всхлипы сотрясают грудную клетку. Стас, глядя на такое дело, и себе задирает лицо к потолку. Надо объяснить. Но как? Он совершенно не готов ни услышать мои претензии, ни принять их. А ведь сколько ночей я лежала рядом с ним и чувствовала себя одинокой? Сколько раз ловила себя на мысли, что улыбаюсь друзьям, знакомым через силу, притворяясь, что все у нас хорошо? Я устала от вранья, от пустоты. Я устала быть сильной, в одиночку тянуть нас двоих, закрывать глаза на его незрелость. Как сказать, что я давно не чувствую себя женщиной? Приятельницей, сестрой, боевой подругой, нянькой… Кем угодно, но не женщиной, да. А это важно! Мне еще и тридцати девяти нет!