Книга Раз и навсегда, страница 34 – Юлия Резник

— Амина, у меня мало времени. Просто скажи, ты летишь – нет? Пилоты уже наготове.

— Конечно! Вахид…

— Что?

— Я ничего не понимаю. Что значит – пропал? У тебя есть повод думать, что ему что-то угрожает?

Да, большой бизнес. Аж целый порт… Я привыкла к охране. Но это всегда казалось мне больше понтами, чем насущной необходимостью. А теперь что же получается?

Я растерянно опустила руку на сердце, где все сильнее горело, и потерла, надеясь избавиться от боли. С губ сорвался странный задушенный звук.

— Все будет хорошо. Но на всякий случай тебе лучше быть здесь.

— И все? Тебе не кажется, что я имею право знать некоторые подробности?! – воскликнула я.

— Их нет. Возьми себя в руки и прекрати истерику. Поговорим при встрече.

Связь резко оборвалась. Гудки прокатились по натянутым нервам.

— Амина… Детка, что случилось? Я могу как-то помочь? – Доннел сел на корточки у моих ног и осторожно взял меня за руки, тем самым выводя из ступора.

— Нет, – всхлипнула я. – Мне нужно ехать. Извини.

И, несмотря на то, что мне вдруг как никогда отчаянно захотелось остаться здесь – где не смердело страхом, а пахло лимоном, выпечкой и уютом, я пулей выскочила из кухни. Метнулась в спальню. Дрожащими руками выдернула с мясом ящик, где хранились документы и деньги. Распахнула шкаф. Картинка перед глазами плыла и дрожала от слез. А в горле противно булькало.

Пока я металась, пока в спешке запихивала вещи в сумку, в голове крутилась только одна мысль: где мой сын? Где мой маленький мальчик? Что с ним?!

Я не помню, как объясняла Доннелу причину своего отъезда. И объясняла ли. Не помню, как садилась в машину. Лиц людей, что меня сопровождали. Дорогу в аэропорт. Не помню посадки и взлета. Только свой страх. Делающий каждую секунду осмысленной, воздух – плотным, а время – вязким, словно разогретый битум. Пространства же вокруг будто не существовало. Оно сжалось в одной точке – в месте, где сейчас был мой сын. Где ему, возможно, было очень и очень плохо. И я звала его снова и снова, надеясь, что он услышит мой зов и вернется, положив конец нашим с отцом тревогам. Ведь они же напрасные, да? Аллах, пусть окажется так, что они напрасные… Пусть с ним все будет хорошо. Я прошу… Я умоляю! Что угодно… Но пусть с ним все будет хорошо.

— Мы приступаем к посадке. Будьте добры, пристегните ремни.

Я вынырнула из вязкого болота засосавшего меня ужаса. Моргнула. Все вокруг будто стало гиперреальным: холод пряжки в руке, шорох одежды, сухость в горле, слезы, которые не в силах были пробиться сквозь корку сковавшего нутро льда. Так, наверное, себя чувствуют люди, внезапно выброшенные в реальность после долгой комы.

Люди Вахида встречали нас прямо на взлетном поле. Меня взяли в кольцо, как в дурацких боевиках, хотя до машины было от силы с десяток метров. К этому моменту мои перегруженные системы уже конкретно сбоили – на секунду мелькнула абсолютно нелепая мысль, что Вахид это все придумал, лишь бы только меня вернуть. Мелькнула – и исчезла, как не бывало, растворившись в горьком смехе, слетевшем с губ.

Мужчины из моей свиты тут же все, как один, вскинулись. Я покачала головой – дескать, не берите в голову, со мной все в порядке. И набрала номер Байсарова:

— Есть какие-то новости?

— Мы работаем над этим.