Книга Я так долго тебя ждал. Довольно, страница 120 – Эми Лия

Её лицо выражало вселенскую жалость и я, чтобы не видеть этого, съехала по сидению ниже, упираясь поясницей в самый край.

— Послушай. Это не конец света. В твоей жизни будет еще множество придурков, желающих разбить твое сердце, но ты должна быть выше этого, спрячь его под замок и никому не давай шанса тебя ранить.

Я не слушала её. Говорить с ней, после всего что она видела, было безумно стыдно. Какой лицемеркой я пришла туда, как воротила нос от неприглядной женщины, считая себя лучше, чище её. И что теперь? В каком я положении, раз незнакомый человек, не знающий меня, залезает мне в душу и находит нужные слова, чтобы я наконец перестала ломать себе ногти, сохранившие зловонный запах ублюдков и заламывать пальцы до хруста. Мне нужно чувствовать боль. Я хотела перекрыть ею ту, что исходила изнутри и не думать. Просто вычеркнуть этот день, словно его никогда и не было.

Я не отвечала ей, а она продолжала болтать всю дорогу до дома. И в какой-то момент, её голос заглушил мои мысли, давая мне возможность, понять, в каком напряжении я пребывала и наконец позволить себе расслабиться.

Уже возле моего дома, она обернулась ко мне, чтобы сказать то, что я буду вспоминать долгие годы, а после это станет частью моей кожи, выведенной чернилами на запястье:

— Один плохой день, не равняется плохой жизни.

— Спасибо. — я должна была сказать нечто большее, выражающее мою признательность ей. В идеале, нужно было пригласить её в дом и напоить чаем. Я отняла у неё столько времени, но все, что я смогла выдавить из себя. Это короткое: «спасибо» в котором была вся моя признательность и боль.

Свет в доме не горел. Я зашла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Мне нужно смыть с себя прикосновения чужих пальцев, а лучше, содрать с себя кожу, чтобы больше никто не смел меня касаться.

Частые вдохи. Брошенный пиджак Кира на пол прихожей. Я дома.

Напротив входа огромное зеркало, а в нем…

Девушка, что смотрела на меня с той стороны была грязной. На её лице размазана сгустками кровь, перемешанная с землёй. Волосы, что некогда были пшеничного оттенка, превратились в бурые сосульки и ниспадали на ключицы.

Я заметила в них ветку, подцепил её пальцами, приготовилась к жуткой борьбе по её извлечению, но…

Ветка легко поддалась… вместе с клочком моих волос, что отделялись от головы, будто никогда мне не принадлежали.

На месте, где еще недавно были блестящие, здоровые, густые волосы, виднелась небольшая пустошь.

Я снова заплакала.

Слезы беззвучно катились по моим щекам. Я так боялась кого-то разбудить своими всхлипами, что приходилось прикладывать руку ко рту, глуша свой собственный голос.

Свет загорелся в прихожей. На пороге мама, кутается в шёлковый халат.

Я смотрела на неё.

Шаг, второй. И я бросилась ей на шею, чувствуя ощутимый толчок в грудь.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — она не дает мне приблизится, не обнимает в ответ, только ждет.

— Я… гуляла с подругой и… Уп-упала. — начала заикаться я.

— Плевать. — отмахнулась от моей лжи мама. — Что это такое? — она повернула ко мне дисплей, на котором запечатлён мой поцелуй с Киром.

— Я… я — сколько времени прошло с тех пор? Год? Два? Нет, это было сегодня утром. Я снова всхлипываю.

— Ты, ты. — передразнивает мама. — Бесполезная дрянь, вот кто ты. Гребаная, избалованная шлюха!