Книга Ты не опоздал, страница 26 – Дарья Волкова

Сколько мы не виделись?

Десять лет.

Как же я тогда сохла по нему, сейчас даже смешно вспоминать.

Впрочем, нет, не смешно.

Я встаю, начинаю проводить ревизию в шкафах. Кажется, все необходимое есть. Проверяю, что у меня с ванилью. На месте. И банка со стручками выскальзывает у меня из рук.

Так, это никуда не годится. Убираю стручки обратно в банку, банку ставлю в шкаф. Ой, ладно. Если уж мне так приспичило повспоминать — давай вспоминать.

Как я сохла по другу брата. Как млела, когда он приходил к нам в гости. Как писала ему с левого аккаунта. Как клокотала от бессильной ярости на его свадьбе. Как ненавидела его девушку, а потом жену — Татьяну. Сколько глупостей натворила. Включая самую главную — когда решила, что это я виновата в том, что Татьяна потеряла ребенка.

Ну, какой с меня спрос тогда был? Шестнадцать лет, знания о жизни, особенно обо всем, что связано с рождением детей — ноль. Татьяну я и в самом деле не выносила. И страшно ревновала Богдана к ней. И считала, что Богдан женился на ней только из-за ребенка, из-за того, что она от Богдана залетела. И что если этого ребенка не будет, то и Богдан Татьяну бросит. Сущий бред. А я ведь тогда даже к какой-то бабке ехать собиралась, ритуал проводить или еще что-то такое, что приходят людям в голову только в шестнадцать.

Не успела. У Татьяны случился выкидыш. И вот тогда я со всем могуществом интеллекта малолетки решила, что это из-за меня. Что это я виновата. Как же меня тогда, после этой истории, шатало, господи. Меня постоянно тошнило, на лице — и не только на лице — вылез дерматит. Мама таскала меня по врачам и причитала надо мной. А я не могла ей ничего рассказать. Я считала, что совершила что-то такое страшное, о чем вообще нельзя говорить. Никому.

Мне поставили диагноз «расстройство пищевого поведения». И аллергия вылезла до кучи. Я похудела на десять килограмм, вынуждена была уйти в академ.

Кончилось это внезапно. Как и началось. Мне кажется, я просто повзрослела. Поумнела. И как-то сама собой поняла, что ни хрена я во всем этом не виновата. Что это невозможно, что так не бывает — чтобы от того, что я не хотела, чтобы этот ребенок был — его и не стало. Просто так совпало.

Только за этот урок мне пришлось дорого заплатить. Переживаниями родителей и брата. Потерянным годом обучения. Есть, правда, и плюсы. На почве жесткой диеты, после того, как сошел дерматит, кожа стала чистой и гладкой. А фигура у меня теперь всем модельным стандартам соответствует — кроме, разве что, роста. Ни следа былой пухлости. Радикально вышло, в целом.

Как и избавление от девичей влюбленности. Тоже радикально меня от Богдана отрезало. Ну, не совсем сразу и не совсем радикально. То есть, я по нему еще какое-то время сохла — рудиментарно. Но при этом было четкое понимание, что эта история — точно в одни ворота. Не из-за Татьяны его, нет. А из-за меня. Я точно знала, что больше не смогу даже подойти к нему, после всего, что я сделала. Ну, не сделала, конечно. Не сделала, думала только. Нет мне места рядом с Богданом после всего, что я думала про ребенка его и Татьяны.

Такой вот фарш в голове был. А Богдан после той истории не приходил к нам домой. Сашка, думаю, и сам его не приглашал особо, с учетом того, какой дома была трэш из-за моих проблем со здоровьем. А потом они благополучно защитили диплом, Сашка поступил в магистратуру, а Богдан уехал к себе в мерзлоту, у него целевой набор был.