Книга Ты не опоздал, страница 55 – Дарья Волкова

Так, стоп, у нас по плану — разговор!

— Богдан…

Он резко поворачивается и смотрит мне в глаза. А у меня странное ощущение, как будто ему… ему неловко. Или он смущен.

— Скажи мне… Прошлой ночью… Я не сделал ничего… Ничего такого… — теперь его очередь выдыхать резко и рвано. — Я не сделал тебе больно?

Первая реакция — шок. Непонимание. У меня после той нашей ночи воспоминания, конечно, смутные, очень смутные. Но такого вопроса я точно не ждала. То, чем мы занимались — это не про боль. Это про удовольствие. Тогда к чему этот вопрос?!

— Нет, — под его внимательным взглядом краснею.

— Точно?

Мне, что, признаваться, что я мало что помню?! Хотя тут много или мало — вообще не разобрать.

— Точно! А почему… зачем ты спрашиваешь?

Богдан снова на какое-то время отворачивается.

— Да я… Пока ты на балконе была, я в одно лицо треть бутылки виски всадил.

— Зачем?!

Поворачивается лицом. Под его взглядом мне совсем не по себе. Просто все как-то… Как-то становится совсем сложным.

— Дурная идея, признаю. А спрашиваю потому, что имею некоторые… пробелы в памяти.

О-бал-деть. Не я одна, значит. И что теперь делать? Смеяться над ситуацией? Обидеться, что он со мной по пьяни? А я сама? Рот решает за меня.

— Значит, все делал на автопилоте?

Он не сводит с меня пристального взгляда.

— Можно сказать и так.

— Нормально у тебя автопилот настроен. Справился.

Он вдруг делает шаг вперед. И оказывается вплотную.

— Я сегодня за всю свадьбу только один бокал шампанского выпил.

— Я и того меньше, — не решаюсь поднять на него лицо, смотрю куда-то в район подбородка. Он у Богдана красивый. Гладковыбритый.

— Я не пил. Ты не пила. Арин, у нас не никаких оправданий.

— Для чего?

— Для этого.

У меня успевает мелькнуть мысль: «Он прав». Сейчас ни за что не спрячешься. Ни за северное сияние, ни за Ермака. Надо просто это принять. И на этом любые мысли, как и вообще способность соображать, покидают мою голову.

Мы целуемся.

Наверное, я мечтала об этом в шестнадцать. И мы совершенно точно делали это прошлой ночью. Но сейчас — будто впервые.

Какой же он вкусный. Жадный. Нежный. Умелый. Нетерпеливый.

Все сразу. Сразу и много.

Мои руки взлетают и ложатся на мощную шею. Я животом чувствую, как его пальцы расстегивают пуговицы на блузке. Их там до черта, но Богдан справляется быстро.

Он отстраняется и замирает. Медленно скользя ладонями по моим плечам, раздвигает полы блузки в стороны.

— Всю свадьбу об этом мечтал…

Эти слова, словно какое-то заклинание, меняют вдруг все. В моей голове, в обстановке вокруг нас. Я забываю обо всем плохом — о том, что переживала во время свадьбы брата, о том, как не могла смотреть на Богдана с бывшей женой, и как не смотреть не могла. О том, о чем думала все это время, и о чем вспоминала, и том, как себя грызла.

Эти его слова смели все. Он смотрел на меня. Он думал обо мне.

Мы думали друг о друге. И сейчас мы вместе.

И я принимаюсь за пуговицы на его рубашке. Они больше размером, чем на моей блузке, и их меньше. Но я с ними справляюсь гораздо хуже, путаюсь в петлях, и на половине Богдан с хриплым вздохом перехватывает управление. В секунду расстегивает.

Ма-мо-чки…

Меня накрывает незапланированным флэшбэком. Вспоминаю, как впервые увидела Богдана без рубашки тем далеким жарким летом. Как млела и умирала от вида его голых плеч. Как горели щеки, когда потом вспоминала треугольник волос на его груди.