Книга Спор не по правилам, страница 16 – Екатерина Васина

— А мне просто страшно. — признается со смешком.

— Вот теперь мой черед говорить вам, Илья Романович, что надо расслабиться. Со мной вы в безопасности.

Сидя за рулем, мой собеседник пытается отвесить поклон. Но тут наша полоса приходит в движение и приходится Илье Романовичу вновь обратить свое внимание на дорогу. Но я прямо вот кожей ощущаю как его внимание все равно пытается перекинуться на меня.

— Илья Романович, смотрите на дорогу. Я не хочу, чтобы аварий стало еще больше. Нас с вами тогда озверевшие водители сожгут.

— Дарья, ты — жестокая девушка! Говоришь такие вещи и велишь смотреть на дорогу! Чего ты вообще это начала?

Да, Илья Романович, когда я вам скажу про свою идею, то вы вообще в обморок еще уплывете. Я, пожалуй, дождусь пока доедем до места. А пока осторожно еще кое-что узнаю.

— Слухи про вас ходят. — поджимаю картинно губы и даже слегка в сторону отодвигаюсь. — Ну знаете, типа вы весь такой честный-честный, а сами то одну зажмете, то другую. А потом их запугиваете.

И какая будет реакция? Вообще-то я все это выдумала, причем только что. Ева с Лекси уверяют, что мои самые лучшие идеи это те, которые возникли буквально за секунду.

К чести Ильи Романовича орать он не начинает. Но молчит почти минуту. При этом напряжение в салоне нарастает, хотя оно не злое, а скорее любопытное.

— Я даже не знаю, что сказать. Начну оправдываться — получится, точно и правда виноват. Доказательств у меня нет, только слова. Пару лет назад мне приписывали как минимум трех внебрачных детей: двух от одной студентки и одного от аспирантки. Так что преследования студенток это еще ничего.

— Как же сложно работать преподавателем. — вздыхаю с деланным сочувствием.

— Поправка! — замечает Илья Романович. — Сложно работать, когда ты красивый обаятельный и неженатый преподаватель.

Кажется, самовлюбленность тоже родилась чуть раньше него. У меня сразу несколько колких фраз рождается. И каждая точно выведет мужчину из себя.

Но мне то он нужен добрый и довольный. Так что прикусываем язык. Я перестаралась и в итоге прикусила его по-настоящему. Отчего слезы на глазах и невольное ойканье.

На мое счастье пробка, наконец, рассасывается. И мы трогаемся уже на нормальной скорости.

Илья Романович все же не последняя скотина, так что он останавливается, как я и просила, в стороне от общаг.

— Спасибо! Илья Романович…

— Погоди! — он тянется и достает с заднего сиденья куртку. — Доведу тебя до общаги.

— Илья Романович! Так вы с тем же успехом тогда могли меня довезти до входа. Смысл был в том, чтобы нас вместе не увидели. Ладно, я хотела спросить кое что. Только обещайте, что не поднимете меня на смех и не наорете!

— Арсеньева, я сейчас двери заблокирую от любопытства. Чего хотела?

Я нервно оглядываюсь на двери. Нет, он шутит, вот и все. Костров хороший, как бы по детски это ни звучало. Тем более у нас много общих знакомых, от которых я о нем ничего ужасного не слышала.

— Значит, со студентками вы ни-ни?

— А-а-а-а-а-а! Я сейчас лбом о руль постучусь! Нет, Арсеньева, нет! Вашей чести ничего не угрожает!

— Супер! — я прижимаю ладони к груди и выпаливаю, умильно глядя в зеленые глаза. — Илья Романович, помогите мне перестать бояться мужчин!