Книга Спор не по правилам, страница 96 – Екатерина Васина

— Увидишь. — говорят мне таким тоном, что в голове почему-то сразу рисуется роддом, шарики у дверей, моя охреневшая рожа и тройня в руках.

Дарья, вы чего творите?!

Спустя три часа

— Тема, делись игрушками, да. Ой, Ира, да! Такие классные косички! Вы с Аней плели?

По мне так это не косички, а кривые волосатые рожки, но я молчу. Когда молчишь, то меньше к себе внимание привлекаешь. Я себя так беспомощно чувствовал только лет в пять, когда меня девочка избила за то, что не дал ей свою панамку. И это элитный садик! С учителями французского и английского, уроками этикета и прочими штуками.

Мы сидим в общем помещении на первом этаже трехэтажного дома, переделанного под временное жильё. Десять квартир, на каждом этаже общая кухня, душевые и туалеты. Свежий приятный ремонт, везде цветы, пахнет выпечкой, стиральным порошком. Откуда-то доносятся голоса, стук и шаги. А у нас тут своя атмосфера.

Мы захвачены семью малолетними пиратами от двух до пяти лет. Я уже сразу понял, что сопротивление бесполезно. В отличие от Дашки, которая тут явно в своей стихии. Вон сидит и воркует, при этом без сюсюканий, а нормальным голосом, веселым.

Теперь понятно почему про детей спрашивала.

Снаружи этот дом ничем не отличается от других, таких же вокруг. Это район на самом юге нашего города, довольно новый. Но в отличие от других домов, в этот просто так не зайти. За дверью не стандартный подъезд, а прямо пропускной пункт с суровым охранником, у которого функция улыбок выключена по умолчанию.

Меня дергают за рукав. Оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с голубыми глазами. О, пацан. Рыжий и кудрявый, года четыре. Ему чего надо? Все дети вон, сидят и слушают как Дарья им читает, а этот чего?!

— Я люблю лошадей. — сообщает пацан.

И что мне делать с этой информацией?! Блин, да, у меня куча мелких родственников, но мы с ними виднемся не так часто и не настолько долго, чтобы знать как правильно предугадывать поведение ребенка.

А его вообще предугадать возможно?

— Я тоже. — говорю, наконец.

— Но тут лошадь держать нельзя. — разводит руками, а я киваю. Ну да, согласен, места маловато, да и запашок будет.

— Так что, дядя Илья, давайте вы сейчас побудете моей лошадкой. А потом я вырасту и куплю себе настоящую.

— Я похож на лошадь?! — спрашиваю с интересом, понимая, что отвертеться не получится. Ладно, такой опыт у меня уже есть. Пару раз пришлось изображать “лошадку” для мелких племянников.

Рыжий машет рукой и вздыхает:

— Нет, но сойдешь.

Дарья, вы из меня веревки вьете! Я ради вас тут лошадь изображаю, даже ржать пытаюсь. Хотя пацан прикольный, прям аж втягиваюсь неожиданно для себя.

Одного не могу понять. Почему Дарья из всех мест выбрала “общежитие”, где временно проживают те, кто обратился к фонду “Феникс” за помощью?!

С детьми еще нормально, а вот пока мы шли по коридору, то я ловил на себе женские взгляды. И восхищенными они не были ни разу. Скорее настороженными, недоверчивыми. Ладно, здесь они оказались явно не от хорошей жизни.

Место вызывает двойственные чувства. С одной стороны тут приятно, светлые тона, много солнца. С другой — в атмосфере едва уловимо ощущается напряжение и боль. Это не свежие чувства, которые могут легко нахлынуть и исчезнуть. Скорее это что-то застарелое, проросшее в человека и теперь не желающее его отпускать.