Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 5 – Светлана Серебрякова

Ох, ну да, меня как будто не просто спустили с небес на землю, а хорошенько так пнули под зад, не подстелив соломки на место приземления. Джигит прошёл мимо, даже не повернув королевской головы в мою сторону. Всё правильно, чудо ростом метр с кепкой в самом обычном пуховике болотного цвета таких как он не интересует. И слава богу. Потому что, как ни крути, но эти предубеждения относительно лиц кавказской национальности засели в моей голове прочно и надолго. Да, это плохо. Да, не толерантно. Но такова жизнь. И дело не в этом обидном невнимании. Хотя обидно было, но не за себя, за вишенку.

И несколькими часами позже мы сидели с Юлькой у неё дома за сетом роллов и бокалом белого полусладкого и мусолили эту новость.

— Не пойму, что тебя не устраивает или задевает? Ну прошёл он мимо тебя, и что? Он не наш типаж.

Отложив в сторону нурибаси[1], которые сама подарила подруге на новый год в наборе посуды для суши, я поджала губы.

— Дело не в этом, понимаешь.

— А в чём?

— Мне обидно. За вишенку. Это крах моей веры, да.

— Жизнь вообще несправедливая штука.

После бокала вина Юльку тянуло на философию.

— Я же… Ну как тебе объяснить? Для меня владелица вишенки была… недосягаемым идеалом, вот. В моём воображении она сама строила свою жизнь, свою карьеру. Сама выбрала эту красавицу, и сама ухаживала за ней. А теперь что получается?

— А что получается?

— А то, что вполне возможно, этот джигит ей вишенку подарил. Подарил, понимаешь? Не она сама, а она сама, но не так! Короче, ты въехала.

— Ну, как бы да, — подруга усмехнулась. — Из крутой успешной дамочки твой идеал скатился до обычной «сосиськи». С мягким знаком в середине.

Поднимая указательный палец, Юля многозначительно выгнула бровь. Она знала мою болезненную, скорее даже маниакальную зависимость от грамотного письма.

— Поясни, почему?

— Да потому что она умеет сосать, и у неё есть сиськи!

Не выдержав, мы обе одновременно расхохотались. И благо что сидели на полу за низким кофейным столиком, иначе свалились бы со стульев.

— Ну, вообще-то, сиськи есть и у меня, — не переставая смеяться, я стиснула свою, чуть больше троечки, грудь, выпячивая её вперёд. — И попа.

— Но у тебя нет такого рта, — вытирая нижние веки фалангой указательного пальца, Юля пыталась выровнять дыхание. — А у неё губы наверняка увеличены. Или она просто натренировала их, а, как думаешь?

Последняя фраза была сказана со всей серьёзностью. И именно поэтому мы снова катались по полу от смеха.

— Может, — я лежала на спине, держась за живот, — может на фитнес запишемся? Клуб как раз через дорогу. Или в бассейн?

— Не-а. Парочка таких приступов и у нас будет стальной пресс. Чёрт, мышцы и правда болят.

— А, знаешь, — эта догадка так некстати посетила мою голову, — ведь это не она ухаживает за вишенкой. А он. Представляешь, каждый день отвозит её на мойку; полирует, заправляет полный бак. А потом ставит на место.

— То есть ты уверена, что этот твой джигит подарил вишенку «сосиське»? А ты не допускаешь, что это его машина? И что нет никакой… грудастой дамочки с длинными ногами.

— Не знаю. Нет, я так не думаю.

— Ой, Ланка, всё! Выброси это из головы. Посмеялись и хватит. И дай мне слово, — Юля села, поджимая под себя ноги и уставившись на меня, — дай слово, что ты никогда и ни за что не станешь…