Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 56 – Светлана Серебрякова

— Жива?

С трудом отрывая глаза, я осматривала погрузившуюся в полумрак спальню. Прижатая спиной к горячей груди Дамира, лежала и наслаждалась теплом, лаской и заботой, в которые он укутывал меня.

— Ещё не поняла, — я усмехнулась так внезапно пришедшей в голову мысли, — если бы девушки знали, какими на самом деле могут быть мужчины, в чьих жилах бурлит кавказская кровь, то… к вам бы очередь выстраивалась.

— Возможно, не все стереотипы беспочвенны, — Дамир потёрся колючим подбородком о мою макушку. — Да, мы умеем любить и уважать своих, — он подчеркнул последнее слово, — женщин. Но мы бываем жестоки и бескомпромиссны и, как правило, всегда добиваемся своего.

— Это предупреждение или скрытая угроза?

— Это простая констатация фактов.

Наверное, мне стоило задуматься над этой «простой констатацией фактов», но мозг в данный момент отказывался рационально воспринимать информацию. Я стояла, наслаждаясь горячим душем, и блаженно улыбалась. Думала, что Дамир не такой, что из любого правила бывают исключения. И сейчас я могла бы поспорить со своим институтским преподавателем, который говорил, что исключений как раз и не бывает. На них просто распространяются другие правила.

Но я могла привести с десяток примеров. Один из них, вот он: я засыпала в крепких, но таких нежных объятиях, наслаждаясь мягким дыханием, что, даря тепло, приподнимало волосы на макушке. А то, как он называл меня. По-особенному, не банально «солнышко» или «зайка», а… Кстати!

— Почему я птенчик?

— Пташка. — фирменная усмешка слышалась даже в сонном голосе. — Ты постоянно щебечешь, без умолку. И такая же неугомонная, как стрекоза. Всё, спи.

— Сегодня ты почти справилась.

Прислонясь головой к спинке пассажирского кресла и вымучивая из себя улыбку, я открыла глаза и посмотрела на Дамира. От его внимательного взгляда веяло теплом и заботой. И я правда была благодарна, что он не оставил меня наедине с пожилой медсестрой, которой не терпелось побыстрее взять у меня кровь и работать дальше. Мой джигит, как мог, отвлекал, не обращая внимания на неодобрительный, пусть и любопытный, взгляд коллеги. Но полностью абстрагироваться у меня, увы, не вышло.

И вот я тут, сидела и чувствовала себя паршиво. Слабачка, которая так боялась уколов и не совсем понимала, почему в свежесть майского утра помимо терпкого, но ещё не такого тяжелого запаха черёмухи, вплетался резкий запах лекарства. Точнее, нашатырного спирта. Но переведя взгляд на руки Дамира, я всё поняла.

— Почти не считается. Если бы я знала, что кровь будут брать из вены…

— Это бы что-то поменяло? — выпрямляясь во весь рост, он тряхнул рукой и посмотрел на часы. — Тебе надо плотно позавтракать, а я не успеваю за этим проследить. Отвезти тебя на работу?

— Домой.

Садясь за руль и уже почти заведя мотор, Дамир повернулся ко мне:

— Всё так плохо? Милана, я очень надеюсь, что ты от меня ничего не скрываешь. А если так, то я это выясню. Почему домой?

— Потому что я сегодня работаю на замене. Почти лето, отпуска. Музыкальных занятий сегодня нет, и я на группе, с детьми, ровно до восемнадцати ноль-ноль. Если, конечно, никто из родителей не задержится. Так что у меня есть время зайти домой, позавтракать, — я закатила глаза, — и переодеться. А обмороки — это так, дело привычное.