Книга Заложница Теней, страница 106 – Екатерина Васина

Я прожевала мясо и спросила:

— А к чему ты ведешь разговор?

— Думаю, Комина может определить, кто ты такая.

— Я — человек!

— Уверена? — вдруг тихо спросил Хэдин. А я едва не заорала, что да, уверена. Открыла рот и… закрыла. Подцепила вилкой остатки салата и задумалась.

Нет, я определенно была человеком, я думала, как человек, чувствовала. В то время как нравы и психология фейри казались мне отталкивающими и чуждыми.

Но я их понимала. Да, не могла принять, но понять — легко.

Словно зайцы из шляпы, в моей головы возникали разные мысли.

Я никогда не болела. Почти никогда.

Легко адаптировалась в Руадхе.

Вижу то, что не положено.

Со мной общается кот с зелеными глазами. Это уже нездорово.

Я не расплываюсь влюбленной лужей у ног фейри, хотя на Чары и реагирую.

— Может, я внучка Дорана? — предположила задумчиво, наслаждаясь выражением лица Хэдина. Всерьез такое я не думала, конечно. Но мозг пытался прикрыться юмором от ненужных озарений.

— Ты поела? — Хэдин решил не развивать тему моего родства с Дораном

— Аппетит пропал, — буркнула я, отодвигая остатки еды.

— Тогда расскажи, что узнала.

Отвлечься, да, отличный вариант. Тем более я и сама гнала мысли о своем происхождении.

Потому что я — человек. Человек, ясно?!

— Хэдин, прежде чем рассказывать, можешь позвать Аерону? Я хотела задать ей пару вопросов для уточнения.

Лекарь кивнул и вновь обратился к Теням. Ну да, я же, считается, не могу с ними общаться.

Аерона появилась спустя минут двадцать, как всегда красивая и крайне соблазнительная в прозрачном платье, переливающимся сиреневыми искрами.

— Что случилось? — поинтересовалась капризным тоном. — Рори, ты нашла лекарство, да? Я первая!

— Когда я его найду, — вздохнула терпеливо, — то сначала надо будет испытать его на побочные эффекты и…

— Так создадим гомункула и испытаем, — перебил Хэдин. — Тем более, Рори, ты можешь легко проводить проверки на любом из нас. Фейри крайне сложно повредить.

Еще назовите себя идеалом для опытов, ага.

— Аерона, у меня к тебе несколько странные вопросы. Скажи, женщинам больно рожать?

— Ну… — задумалась жгучая красавица. — Одна моя фрейлина еще на Земле родила ребенка. Говорит, не было больно. Но потом, насколько я помню, здесь стало хуже. Роды стали идти дольше, все чаще прибегали к тому, чтобы доставать ребенка искусственно, и все было очень больно. Очень и очень.

— Да, — подтвердил Хэдин, — у вас это, кажется, называется кесаревым сечением.

— Еще вопрос. Аерона, тебя и мужа Дерево соединило на Земле?

— Да.

— Что ты к нему чувствовала?

Взгляд сестры Короля затуманился. Словно она пыталась вспомнить нечто забытое и никак не могла.

— Не помню, — прошептала, наконец. — Хочу вспомнить и не могу. Все как во сне. И… зачем тебе это?

— Доран говорил, что любовь для вас — слабость.

— Да, — кивнул Хэдин, — мы не можем ее испытывать. Да и потребности в ней нет. Уважение, доверие, влечение, наконец. Но любить — это подставлять себя под удар. Когда мы сюда пришли, то были темные времена, Рори. И любовь часто играла злую шутку.

Я кивнула, сделав для себя выводы. И снова спросила у замершей посреди лаборатории Аероны:

— Почему ты хочешь ребенка?

Принцесса даже растерялась на пару мгновений.

— Ну… это ребенок. Дети для нас…

— Счастье, — закончила я за нее фразу. — Все верно. Я смотрела вашу историю. У фейри очень трепетное отношение к детям. Искренняя и глубокая любовь, а не просто ответственность.