Книга Мотокросс моей судьбы, страница 155 – Екатерина Васина

Эрика смерила его таким взглядом, что будь настоящей ведьмой — на месте Родьки осталась бы кучка пепла. Увы, она оставалась обычной девчонкой, поэтому парень никуда не делся, лишь заухмылялся еще пакостнее.

— Сам с собой повторяй. — она перекинула ногу через байк, завела двигатель. — Не все ведутся на твою смазливую рожу.

После чего умчалась как ведьма на помеле, обдав Родьку пылью и мелким песком. Парень принялся отплевывался и ругаться, хотя в душе хохотал как ребенок. Идиотом о не был, поэтому отлично заметил смущение девушки.

Смущающаяся Эрика. О да, Родька готов был слопать собственное ухо ради того, чтобы смутить ее вновь. Парень прочувствовал все прелести Охотника. Впервые он пытался чего‑то добиться от девушки, а не она вешалась ему на шею.

* * *

Возвращаясь в лагерь, уставшая Ника не подозревала ничего плохого. Они с Максом закончили тренировку, уговорившись вечером отдохнуть и устроить романтическую прогулку по лесу.

— Опять Настька дрыхнет? — девушка не увидела любимую подругу. — Пойду, пну ее и позову обедать.

Настасья действительно оказалась в палатке, только Ника ошиблась: она не спала, а беззвучно рыдала, уткнувшись в спальник.

— Ты чего? — Ника мигом оказалась возле подруги, дотронулась до ее вздрагивающих плеч. — Что случилось?

Не отрывая лица от спальника, Настя протянула девушке мобильник.

— В чате почитай. — прогнусавила она и вновь заревела. Теперь уже в голос. Уже догадываясь в чем дело, Ника взяла телефон и открыла чат их университетской группы. Ей хватило минуты, чтобы прочитать последние комментарии и понять, что же так расстроило ее любимую подружку.

— Ну да, невеста Ратмира беременна, а что такого?

Рыдания зазвучали сильнее, но Ника не собиралась утешать Настю. Она уже устала от мыльной оперы под названием "Люблю не могу".

— Прекрати, ты же не думала, что он с ней ежиком выгуливает по ночам?

— Но…но… — Настя все же оторвала зареванное лицо от шуршащей ткани. — Но ре — ре — ребенок! Ника, это же…те — теперь Ратмир точно ко мне не вернется — а-а — а!

Она опять упала на спальник, словно мечтала утонуть в нем и в своем горе. Ника же треснула себя по лбу ладонью. Идиотизм подруги и ее упертая любовь, а точнее слепая одержимость к Ратмиру, уже переходила все границы.

— Охренела, милая? А то до этого ты надеялась, что он одумается и вернется? Да ладно! Сама же уверяла, что начала его забывать.

— Я так думала! Но ошибалась.

— Идиотка! — прошипела Ника. — Когда уже поймешь, что все, баста! Не нужна ты Ратмиру. Чего унижаешься и слезы льешь? Эй, хватит истерики! Хватит!

Поздно. Настя залилась слезами с удвоенной силой, понимая всю жестокость и правдивость Никиных слов.

Только кто сказал, что от правды становится легче?

— Ну вы где? — Макс заглянул в палатку, присвистнул. — А что тут происходит?

— Не видишь что ли? — огрызнулась Ника. — Над анекдотом ржем.

— Не язви, я серьезно. Что случилось? — парень заполз внутрь. — Эй, Насть, нам тут потоп не нужен.

— Я глубоко извиняюсь, но мне тут показалось, что кто‑то ревет. — нелегкая принесла Эрику. — О, черт, я не ошиблась. Настюха, чего случилось?

Внутри становилось тесно. Приехавший в лагерь Родион решил переодеться и обнаружил, что в палатке просто не повернуться, а эпицентром событий является ревущая и опухшая от слез Настя. Естественно, парень мигом сообразил причину рыданий и разразился тирадой по поводу женской глупости и мазохизма одной светловолосой особы.