Книга Мотокросс моей судьбы, страница 2 – Екатерина Васина

— С днем рождения, Ники. Желаю тебе сегодня сдать экзамен и забыть про универ до осени. А с меня и мамы подарок и тортик.

— С орехами. — облизнулась девушка, вспомнив какие торты делает ее мама. Мария Максимовна работала в одной из кондитерских города.

Но радужные мечты о подарке и торте померкли, едва Ника вспомнила, что ждет ее в ближайшем будущем. Сопромат — ее личный кошмар в этом учебном году, из‑за которого она едва не вылетела из университета. До сих пор Ника с содроганием вспоминала момент, когда она зимой рыдала в деканате, потому что ее не допускали к сессии из‑за несданного зачета по этому проклятому предмету. Лишь на пятой пересдаче все получилось.

А теперь ее ожидает экзамен. И по спине уже ползет липкий страх, а в голове опасная звенящая пустота. Все выученные билеты словно затянуло гигантским мыслесосом.

— Главное не паникуй, все ты знаешь.

— Спасибо, ты меня та — а-ак успокоил!

— Прекрати ныть. — папа подвинул ей сахарницу. — Держи, сладкое помогает думать.

— Тогда ты у нас гений. — не без ехидства парировала дочь, глядя как он кладет себе в кофе три ложки сахара. Папа у нее прикольный. Триста шестьдесят три дня в году он являлся образцом родительской заботы, не доходящей, впрочем, до абсурда. И прилежно трудился начальником отдела снабжения в иностранной фирме с труднопроизносимым названием. Но два дня забирал в свое полное распоряжение. Тогда он выкатывал из гаража блестящий хромированный чоппер, надевал высокие ботинки и косуху, завязывал на голове черную бандану с белыми иероглифами и уезжал на слет байкеров. Мама в эти дни становилась несколько задумчивой, хотя Ника точно знала, она папе доверяет. Но все равно волнуется.

— А возьми меня с собой. — попросила Ника как‑то отца. Тот собирался в очередной раз на встречу байкеров, и с мурлыканием возился возле своего обожаемого мотоцикла. Ника, которой на тот момент исполнилось двенадцать лет, сидела рядом на корточках и разглядывала многочисленные блестящие детали чоппера.

— Нечего там детям делать.

— Я не деть. Я девушка.

— Девушкам тем более. — необдуманно брякнул родитель. Ника тут же ухватилась за фразу и заныла:

— Ага — а-а — а, а вон в прошлый раз я видела, как вы уезжали. У Романа Андреевича девушка сзади ехала.

Дмитрий Николаевич чуть не подавился, а так вовремя появившаяся во дворе жена не без ехидства сказала:

— Ну давай, объясняй ребенку, что там за девушки с твоим Романом Андреевичем катаются.

Теперь то Ника знала, что ни на какой слет байкеров ее в жизни не возьмут. Ну и ладно, теперь и не хотелось.

Завтрак прошел несколько сумбурно, хотя и с налетом праздника: по случаю двадцатилетия старшей дочери, Мария Максимовна испекла блинчики и сделала апельсиновое желе. Десятилетние двойняшки Кира и Вадим, по совместительству младшие брат и сестра Ники, сперва выглядели сонными и ворчали, что их подняли так рано. Но увидев завтрак мигом умылись и теперь доскребали вазочки из‑под желе, одновременно упрашивая папу отвезти их в деревню на мотоцикле.

— Да что вы говорите? — папа ловко уворачивался от настойчивых просьб. — Это как я интересно объясню полицейским, почему у меня на чоппере двое мелких болтаются?

— Пусть меня Ника отвезет. — рискнула влезть с предложением Кира, на что получила мрачный взгляд старшей сестры и пожелание съесть еще желе, а не болтать глупости.