Книга Венецианские маски, страница 21 – Екатерина Васина

Стюардессам и впрямь приходилось буквально протискиваться между ними.

— Принести извинения для тебя все та же проблема. - невольно вырвалось у Забавы. Игнат чуть вздернул бровь.

— Извинения? За что? За то, что ты истрепала мне все нервы? Или за то, что из милой девушки превратилась в истеричку и стерву? Можно я пройду?

— Пошли, - Виде пришлось буквально прошипеть это на ухо Забаве. Та подчинилась, хотя и весьма неохотно, не хотелось привлекать внимание пассажиров. Игнат проводил их непонятным взглядом, в котором чувствовалась боль, прошептал под нос ругательство и сел на свое место.

— Что это с вами? - Есения заметила странное поведение подруг, едва они оказались рядом.

— Игнат здесь, - выпалила Забава. - Он тоже летит, да что ж такое!

Она прижала ладони к щекам и замотала головой. Ей все еще не верилось. И слышался холодный голос мужа: "За что простить? За то, что истрепала мне нервы?"

— Здесь? - Есения сунула читалку Виде. - Это круче книги. И что, он упал в обморок от удивления или как?

— Или как. Он сообщил, что я его преследую.

— Это просто от неожиданности, - успокоила Вида. - Он поймет, что это банальное совпадение. Ну да, немного сказочное, но по теории вероятности вполне допустимое.

— Я думала мы тут же помиримся. Я - идиотка!

— Нет, - нежным голосом протянула Есения. - Просто вы два упрямых ослища.

— Эй, разве не он должен был первым извиниться?

— Интересно, ты как себе это представляешь? Он увидел тебя впервые за долго время и должен тут же упасть на колени и возопить о прощении?

— Ты переигрываешь, - буркнула Вида.

— Ничего подобного! Она все ныла, что осознала свои ошибки и готова просить прощения. Но стоило им встретиться, как они тут же уперлись лбами.

— Я не упиралась, - огрызнулась Забава. - Я растерялась. Он меня...Он меня ненавидит!

Ее глаза стали мокрыми, отчего Вида и Есения мигом стали придумывать утешения. Плачущая подруга в их планы не входила.

— Не ненавидит. Мой брат дебил и зануда, но он тебя не ненавидит. Просто ему до сих пор больно, как и тебе. Отсюда и защитная реакция - сделать в ответ больно другому.

— Но почему бы просто не помириться? И больно не будет.

— Задай этот вопрос себе. Люди склонны совершать непонятные поступки.

— И вообще, - вмешалась Есения. - От любви до ненависти один шаг, значит и от ненависти до любви тоже. К тому же радуйся, дура, что он к тебе что-то чувствует. Вот равнодушие это да, это стремно.

— Смотрите, кто заговорил, - парировала расстроенная Забава. - Сама то от своего жениха ядом плюешься. Что, тоже от ненависти до любви шажок остался?

— Это другое! Он мою свободу ограничить собирается! И имя у него идиотское! Люциан! - Есения скорчила злобную физиономию. - Тьфу ты, бедные дети с таким то отчеством.

— Уже детей запланировала, - хмыкнула Вида. - Нормальное имя, ты же сама говорила, что его так назвала бабушка-англичанка. Подумай лучше каково парню, ты ж тоже ограничишь его свободу.

— Эй, вы спятили? - Забаве очень хотелось приподняться и посмотреть где сидит Игнат, но остатки гордости удерживали ее на месте. - До вас не доходит? Мы оказались с ним в одном самолете! А вдруг мы и в одном отеле окажемся? Вдруг, это шанс, предоставленный свыше!

Есения с Видой переглянулись: ладно, пусть подруга считает, что это шанс. Потому что так она хотя бы не станет впадать в депрессию, а попробует действовать. Хотя обе знали, что Забава придерживается мнения: первым шаг к извинению должен делать мужчина, особенно если он виноват. А в том, что они почти в разводе, Забава все же большей частью винила ослиное упрямство Игната. К тому же внутри все равно ворочался червячок сомнения по поводу возможной измены мужа.