Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 158 – Дэниел Абрахам

Даже если отправиться в путь сейчас, подумал Баласар, понадобятся недели, чтобы добраться до Мати. Один буран окажется страшнее битвы. С другой стороны, можно спокойно перезимовать в Тан-Садаре, а по весне без потерь дойти до Мати. Весной они отомстят за гибель Коула тысячу раз. Никто не придет на помощь Мати. Серьезные укрепления за такой срок построить нельзя.

Единственная броня врага – снег, но с приходом тепла город лишится последней защиты. Любой полководец Гальта посоветовал бы ждать, строить планы, готовиться, копить силы. Но в Мати остались поэты, а Баласару было что терять.

Он оставил карты и поднял глаза на Юстина. Они долго смотрели друг на друга – единственные люди в мире, которым не нужно было обсуждать, в каком положении они оказались, что могут предпринять и чем рискуют. Они понимали все без слов.

Юстин кивнул:

— Скажу остальным.

«Ивот полукровка с Бакты вылез наружу, прижался к стене и пошел, осторожно переставляя ступни по узенькому карнизу. Так, шажок за шажком, он добрался до решетки, за которой сидела императрица».

Ота замолчал, оставив мальчишку с Бакты висеть на стене башни-тюрьмы. На этот раз Данат не спросил, что было дальше. Он крепко спал. Ота посидел немного, глядя на сына, потом закрыл книгу, положил ее на прежнее место возле двери и погасил светильник. Данат пробормотал что-то, зарываясь поглубже в одеяла. Ота тихо приоткрыл дверь и выскользнул в подземный коридор.

Лекарь, который остался дежурить у дверей, изобразил позу почтения. Ота сложил руки в жесте благодарности, а потом направился на север, к широкой винтовой лестнице. Если подняться по ней, можно попасть в верхние залы подземного дворца, а если спуститься чуть ниже, она приведет в личные покои Оты и на женскую половину.

Воздух согревали небольшие медные светильники. Пахло горячим маслом. Стены подземелий были светлей песчаника, и казалось, они добавляют к свету пламени свой собственный. Дойдя до лестницы, Ота остановился.

Наверху Мати потихоньку готовился к переселению в подземные залы, комнаты и коридоры. Долгая холодная зима была уже не за горами. Бани сливали воду из труб, уводили ее из котлов ниже, в подземные бассейны. Хранилища на башнях заполнялись летними вещами, и огромные площадки ползали вверх-вниз по древним каменным направляющим. Раньше в широких сводчатых проходах, которые превращались в улицы и переулки, пели нищие. С тележек пахло говяжьим супом, свининой с пряностями, рыбой, горячим рисом, миндальным молоком и медовыми лепешками. Уличные торговцы соблазняли кушаньем всех без разбора: любопытных, голодных и тех, кто успел проголодаться совсем чуть-чуть.

Только этой зимой вышло иначе. Едой больше никто не торговал. Ее распределяли утхайемцы по сложной системе, которую придумала Киян. Жителей Сетани поселили в нижнем городе и шахтах на равнине еще до того, как Ота и его армия вернулись и привезли весть о разгроме гальтов. Теперь в каждом жилище, где раньше хозяйничала одна семья, теснилось две, а то и три.

В глубине души Оте отчаянно хотелось подняться из дворцового городка на верхние ярусы, углубиться в паутину коридоров и тоннелей, проложенных друг над другом. Он понимал, что не стоит обманываться: это лишь кажется, что если он увидит все своими глазами, ему станет легче управлять городом, легче исправить просчеты. И все же наверх тянуло ничуть не меньше.